Восемнадцатая эскадрилья, в которой теперь служил Григореску, уже перебазировалась на новый аэродром, оставив здесь только минимальную охрану и два самолета, которые еще находились в ремонте. Пустяки, в общем-то. На пару дней работы, но тем не менее… Вместе с основными силами улетело и почти все начальство. Из офицеров остались только экипажи обоих IAR-37 и командир взвода охраны – сублокотенент Грекеану. И если летчики хотя бы время от времени приходили к капонирам интересоваться, когда закончится ремонт, то сублокотенент здесь вообще не появлялся. Даже пост проверять приходил кто-то из унтер-офицеров.
Только поэтому Антон позволил себе вернуться к самолетам после отбоя и залезть в кабину одного из них, чтобы помечтать, воображая себя пилотом…
Кое-как втиснувшись в сиденье, Григореску надел шлемофон, закрыл глаза и заснул счастливым и крепим сном младенца. Словно не в неудобной и тесной кабине, а в мягкой и уютной колыбели. И сны видел под стать…
Бесконечная небесная ширь простиралась вокруг, и он парил в этой синеве, то ли сам превратившись в самолет, то ли обретя крылья, как птица. Летел и летел… Взмывая над облаками к солнцу или ныряя под них и опускаясь к пенистым волнам Черного моря…
Стрельба и взрывы никак не вписывались в сновидение, поэтому ворвались в него словно шквальный ветер и вернули Антона в реальность. А когда заревела сирена воздушной тревоги, Григореску понял: это не учения, на аэродром напали. Вражеские диверсанты!.. С целью захватить или уничтожить самолеты! Те самые «железные птицы», за которыми он ежедневно ухаживал с такой любовью, что и к девушкам не ощущал… Нет! Не бывать этому! Он не позволит!
Антон понимал, что шанс завести двигатель не слишком большой, но именно на этот самолет вчера поставили новый аккумулятор… Даже не думая о том, что будет обнаружен врагами, Григореску нажал на стартер и с ликованием, подбросившим сердце к горлу, услышал заветное чихание. Раз… второй… третий… Рискуя залить непрогретый мотор, Антон подбавил газу и… услышал ровный, нарастающий гул.
Не теряя ни секунды, Антон отпустил тормоз, и самолет, чуть дернувшись от неожиданно возросшей нагрузки, неторопливо покатился по дорожке к взлетной полосе…
– Твою краснознаменную дивизию!
Когда на стоявшем в самом последнем капонире самолете зачихал двигатель, майор Петров как раз отвинчивал взрыватель. Он не сразу сообразил, что это за звук, и тем не менее даже не вздрогнул. Сапер ошибается один раз – когда выбирает воинскую специальность. А потом ему больше нечего бояться. Потому что ничего хуже, чем ошибка при разминировании, с ним на войне случиться не может…
Первым опомнился капитан Гусман.
– Держите гада! – завопил пилот, почему-то грозя самолету кулаком, словно вслед убегающему воришке. – Он улететь пытается… – и тут же вопреки собственным словам схватил за плечо вскидывающего винтовку Телегина. – Отставить. Не стрелять. Похоже, это единственный исправный самолет.
– Как же я его остановлю? – с недоумением поглядел на летчика старшина. – За хвост поймать?
– Не знаю… Но стрелять нельзя. Угробим технику. Подполковник будет недоволен.
Тем временем верткий IAR-37 уже развернулся на полосе и начал разбег по взлетке…
К биплану бежали со всех сторон. И моряки, и разведчики. Кажется, даже группа лейтенанта Гусева уже успела преодолеть склон и тоже спешила наперерез, – но видно было, что все запаздывают. Минутой бы раньше, сотней метров ближе…
– Уйдет, – резюмировал Колокольчиков.
– Это вряд ли…
Кузьмич неторопливо прицелился, как будто собирался снять с дерева любопытную белку. Причем точно в глаз, иначе шкурку на пункте приема пушнины забракуют и премии не будет. Потом мягко выбрал спуск и выстрелил.
Сидящий в кабине самолета румынский пилот дернулся, вскинул руки, словно в последнее мгновение решил сдаться, и уткнулся носом в доску приборов. Вот только истребитель продолжал набирать скорость. Мотор ревел все громче, IAR-37 нетерпеливо подпрыгивал, словно напоминая человеку, что пора брать штурвал на себя и взлетать… Но мертвецам летать не суждено. Даже если они мечтали об этом всю свою прошлую жизнь.
В считанные секунды самолет докатился до края взлетной полосы, протаранил щиты ограждения и, клюнув носом, нырнул с обрыва. А еще мгновением позже внизу рвануло так, что задрожали стекла в окнах.
– Будем считать, что светошумовой сигнал капитан-лейтенант Тарасов заметил и истолковал верно. Впрочем, Андрей, держи ракетницу… Шарахни еще парочку зеленых… Как договаривались. – Корнеев устало присел на ступеньку. – Что там у старшины, Андрюха? Есть связь с базой? А то ведь такой шикарный фейерверк только слепой мог не увидеть. Да и тот наверняка услышал.