Партизанский псевдоним подействовал на девушку отрезвляюще, и взгляд у Баси стал более осмысленный, будто девушка наконец-то оторвалась от читаемого текста и огляделась.
– Да… Хорошо…
– Ну и славно. Тогда докладывай по существу. И начни с общего количества более-менее подтвержденных нападений упыря… скажем, за последнюю неделю.
– Если только за неделю… и подтвержденных… – начала подсчет, одновременно загибая пальцы Боженка.
Семеняк краем уха слушал девушку, а сам мысленно чесал затылок.
«Блин горелый… Чем я занимаюсь? Какой, к ядреней фене, упырь? Рассказать кому – засмеют. Скажут, окончательно сбрендил дорогой товарищ. А с другой стороны – вот же он лежит… неучтенный наукой факт».
– А тех, о ком я уже говорила, все равно считать?
– Угу… – Игорь Степанович кивнул.
«В общем-то, какая разница, скольких упырь прибил. Не воскресить. Да и милиция рогом упрется. Оно им надо – старые дела поднимать, новые заводить? А главное, как наверх докладывать? И о чем? Ведь ни один здравомыслящий человек, независимо от количества звезд на погонах и места службы, не поверит в существование упыря. В лучшем случае спишут на массовую галлюцинацию или отравление какими-то газами».
– С этим разобрались… – Семеняк хоть и пропустил большую часть фразы, но цифру девять уловил. – А теперь объясни, кто такая Ализа и почему именно она во всем виновата.
Глаза у девушки снова сделались как два блюдца, и она громко всхлипнула.
– Циммерман… Мы договаривались вместе… Я опоздала, и Ализа… не дождалась… Сама в руины полезла… Она не верила… Смеялась, что если Бога нет, то и нечисти тоже… А теперь… упыри ее убили.
– Азохен вей… – очень тихий, мягкий мужской голос неожиданно перекрыл поднявшийся было женский гам, и все моментально замолкли. – Бедная девочка…
Доктор Циммерман снял пенсне и принялся усиленно вытирать стекла полой пиджака.
– Она не хотела брать зонт… Я говорил: «Радость моя, ты же видишь, на улице дождь весь день. Промокнешь…» А она: «Ой, папа, не морочьте мне голову! Какой дождь? Это же весна!» И ушла без зонта. А разве я был не прав? Но где та молодежь, что хочет слушать родителей? Они же умнеют только когда сами постареют… Я еще подумал, Иося, и чего ты дома сидишь? Бери зонт и догоняй. Вот я и пошел… А как иначе? Вы же знаете Фимочку. Она была бы очень недовольна, что девочка может попасть под дождь, а зонт стоит дома…
– Бедняга Иосиф, – зашептались полячки. – Как бы умом не тронулся… Ведь еще и года не прошло, как швабы Фиму расстреляли… А теперь и Ализа.
– Товарищи женщины! – не выдержал новоиспеченный комендант. – Бабоньки, милые… Уйдите отсюда! Христом Богом прошу. Пожалуйста… Вы мешаете следствию. Остапчук, твою мать! Приказываю очистить территорию! Разрешаю стрелять! – А когда солдат округлил глаза, продемонстрировал ему кулак и одними губами добавил: – Я те выстрелю!
И тем не менее угроза подействовала. Слишком свежи еще были воспоминания о фашистской оккупации. С арестами, облавами. Еврейскими гетто и расстрелами заложников. Так что часть опасливо пробормотала что-то вроде:
– Пойдемте от греха подальше, пани Свидерска (Ольшанська, Мациевич…), а то что-то осерчал наш комендант. Еще и в самом деле пульнет.
– И то верно, – соглашались другие. – Не будем мешать. Человек нервический, раненый, контуженый – за себя не в ответе.
– И доктора с собой надо забрать, – озаботилась какая-то из хозяек «общежития». Видимо, самая сердобольная. – У меня в буфете еще осталось полграфинчика той наливки.
В общем, обошлось без стрельбы. Минут пять толпа еще немного поволновалась, а потом – практически тем же составом – двинулась к соседним фольваркам. Оставляя рядом с подворьем Якалов только непосредственных участников боевых действий.
Семеняк выждал еще немного, давая время Басе выплакаться на плече у дядюшки. Услышав о гибели Ализы, председатель Квасневский больше не порывался воспитывать племянницу, а прижимал к себе и ласково поглаживал по голове, тихо приговаривая что-то успокаивающее. Совсем как в детстве…
– Ну, все, все, хватит. Возьми себя в руки… – Игорь Степанович положил руку на плечо девушке. – Ты же понимаешь, что чем раньше мы поймем, что здесь произошло, тем быстрее поймаем убийц.
– Как же вы их поймаете… – шмыгая носом, проревела Бася, – если они в аду?..
– Одного же… смогли, – кивнул комендант в сторону упакованных в мешок останков. – Значит, разберемся и с остальными. Небось, не страшнее фрицев. И найдем, и осиновый кол вколотим. Если придется… Так что хватит уже себя жалеть, – Семеняк чуть прикрикнул: – Показывай, где именно напали на твою подругу, и сколько их было? Ты же сказала «они»? Я правильно понял?