– И что это за хрень такая? – сделал недоуменное лицо милиционер.
– Наши пациенты… Вернее, конечный продукт. То, над чем работали в лаборатории.
– А понятнее можно объяснить? Чем вы тут занимались?
– Понятнее… – немец прикрыл глаза, видимо, обдумывая ответ. – Искали способ оживлять мертвецов с целью дальнейшего их использования на поле боя. Понимаете? Это же грандиозная идея. Вместо того чтобы гнать под пули живых – заставлять сражаться с врагом уже убитых солдат. В том числе и вражеских. Главное, чтобы тела были более-менее укомплектованы. Собирать заново – слишком долгий процесс.
Тут пленный вспомнил, с кем говорит, и испуганно замолк.
– И много… таких… тут произвести успели? – брезгливо поморщился Игорь Степанович и вытащил из пачки последнюю сигарету.
– Нет, не очень… Сигурдов… Тех, которые на ходячий скелет похожи, только троих. Фенриров – оборотней, два десятка… Но эти безмозглые совсем. Дауны. В звериной шкуре и то умнее. Без пастуха, Сигурда то есть, не способны даже к самым простейшим действиям. А пастух одновременно только пятеркой управлять может. Вот тут испытания и застопорились… Понимаете? Поднять можно хоть тысячу трупов, а управлять ими некому. Сигурды не стабильны. Подвержены неконтролируемым приступам агрессии… А потому опасны для всех, независимо от цвета мундира. Что, собственно, они и продемонстрировали во время последней бомбежки… Вы извините, но если разговор намечается долгий, можно я поем немного? Я ведь экономил все время… а теперь как бы уже и не надо?
– Валяй, – согласился Семеняк. – Перекусить и нам не помешает. Не знаю, как ты, капитан, а я еще как вчера завтракал. Отставить, вру… Ночью пил в горсовете чай. С медом… Кстати, а чего ваши пациенты на станцию ломились?
– Сахар, – понимающе кивнул Курт. – Глюкоза… У них зависимость от глюкозы. Больше никакая пища не годится. То есть жрать могут все что угодно, хоть подметки, но без ежедневной дозы сахара метаболизм останавливается. Трое суток – паралич и окончательная смерть. А здесь сахара не держали. На всякий случай… Так они все же выбрались наружу? Ушли?
– Хочешь сказать, что этот ходячий скелет – живое существо? – теперь по-настоящему удивился Семеняк, не отвечая на вопрос.
Впрочем, скорее риторический. Немец был в шоке и не сразу сложил имеющиеся у него факты. Зато сейчас у него даже румянец на щеках появился и глаза заблестели. Хотя подобное бывает и с долго голодавшими людьми от предвкушения трапезы.
– Не вполне, – Курт потер ладони. – Но кое-какие функции, особенно нервные импульсы, сохранены. Вот для их поддержания и требуется глюкоза. Я еще раз прошу прощения, так я пойду за продуктами? Никаких сил нет больше терпеть.
– Да, иди. Стефан, не в службу, а в дружбу, пригляди, на всякий пожарный. Заодно шмон-ревизию устрой. В городе сейчас с провизией трудно. Так что лишним этот запас никак не будет. Хоть детей поддержим. Пока из воеводства состав придет.
– Показывай, куда идти.
– Да тут рядом… – обрадованно подхватился немец. – Тут все рядом…
Видимо, в самом деле серьезно недоедал. Но это ж какую силу воли надо иметь, чтобы сидеть на складе продуктов и сознательно морить себя голодом, чтобы протянуть подольше. Как внешность бывает обманчива. С виду такой задохлик, а внутри – кремень мужик.
– Слушай, да там запасов на роту. Колбасы… правда, немного. Палок десять. Сыра всего два круга. Зато мясных консервов – несколько ящиков. И крупы, и шпроты. Я даже сгущенное молоко и кофе видел.
Вайда с довольным видом выложил на стол добычу.
– А еще сигареты. Вот жили, гады. Наверху дети от голода пухнут, а они…
– Фрица где оставил?
– Так по нужде отпросился. Прихватило бедолагу… Видимо, оклемался. Поверил, что жить будет, вот и отпустило. Сейчас придет. И компот из консервированных слив принесет.
– По нужде, говоришь?!
Почувствовав неладное, Игорь Степанович вскочил со стула и метнулся за дверь. Вайда следом.
– Где уборная?
– Да вот же… – милиционер указал на неприметную дверь. Как и следовало ожидать, только прикрытую. Внутри никого.
– Может, в подсобке?
Но немца и там не оказалось.
– Сбежал? Но куда? Зачем? Повсюду ж наши… Или не поверил, что война закончилась?