Я не ответил, наблюдая за тем, как душманы дрогнули. Как на их позициях началась суматоха.
Поднимать головы было рано. Духам в тыл заходили советские бойцы. Бой быстро переместился за пределы руин. Потрёпанные душманы даже и не думали стоять против внезапно появившихся наших.
Меньше минуты они пытались отстреливаться, а потом побежали. Советские бойцы, оказавшиеся где-то вне нашего со Стоуном поля зрения, провожали их собственным огнём. То и дело где-то в горах раздавался хлёсткий звук выстрела СВД.
— Отчаянно, очень отчаянно и смело, — горько рассмеялся Стоун. — Положить все усилия лишь на то, что твоя «дорожка хлебных крошек» сработает. И ты смотри. Сработала.
Он вздохнул. Потом протяжно засопел. Добавил:
— Снимаю перед тобой шляпу, Селихов. Просчитать такую схему не мог бы даже я.
— Зато ты должен прекрасно понимать, — не сводя глаз с того, как некоторые душманы улепётывают вдоль развалин стены, — что будет дальше. И я советую тебе не безобразничать.
Стоун снова хмыкнул.
— Что это ещё значит: «не безобразничать»?
— Подумай хорошо
Стоун не ответил. Только покивал.
— Кажется, я догадываюсь, — наконец сказал он. — Ну что ж. Пожалуй, я последую твоему совету.
Несколько душманов в отчаянии преодолели руины и попытались засесть с обратной стороны. Мы со Стоуном быстро пресекли все их надежды на спасение огнём собственных автоматов.
А потом стали ждать.
Отгремел советский пулемёт. Замолчала СВД. Даже автоматы перестали сухо трещать на склоне. Вместо всего этого мы услышали возбуждённые, злые крики советских бойцов. Видимо, брали в плен выживших.
А потом они стали заходить внутрь.
Первым я заметил Андро Геворкадзе и его отделение. Сержант и ещё трое пограничников аккуратно вошли в руины, осматривая каждое тело, покрикивая на раненых душманов.
Я поднялся. Махнул им рукой.
— Андро!
— Сашка⁈ Живой, зараза! — удивился Геворкадзе, но тотчас же выкрикнул одному из пограничников новый приказ. Потом глянул на меня: — А кто там с тобой⁈
— Алим Канджиев ранен. Ему нужна срочная помощь, — вместо ответа сказал я.
— Понял!
Когда к сержанту присоединились ещё двое его бойцов, он принялся быстро раздавать команды: кому-то поручил осмотреть раненых душманов, звавших на помощь. Кому-то — занять оборону. Двоих послал в руины подвала к Алиму.
А потом внутрь нашего периметра зашли офицеры.
— Начальство твоё, — мрачно проговорил Стоун, словно бы не решаясь подниматься из-за нашего укрытия за кучей битых кирпичей и камней.
Их было трое. В первом я узнал майора Наливкина. Вторым, высокий, ростом почти с майора, но существенно уступавший Наливкину шириной плеч, был капитан Тюрин. Я знал этого особиста с тонкокостным, напоминающим птичье, лицом. Именно он допрашивал меня после того случая с Муаллим-и-Дином. Ну, когда я и ещё несколько бойцов оказались в плену у душманов, а потом организовали побег.
А вот последнего офицера я не знал. Судя по тому, что он держался немного позади Наливкина и плечом к плечу с Тюриным, можно было догадаться, что это тоже офицер особого отдела.
Офицер был высок и крепок. У него было волевое, прямоугольное лицо и сильный подбородок. Из-под кепи на лоб ему падала чёлка светло-русых, но потемневших от пота и влаги волос. Взгляд его небольших, бледно-голубых глаз казался холодным и суровым.
— Селихов! — разулыбавшийся Наливкин, казалось, не удивился. — Тебя в учебке разве не учили, что оборону лучше бы держать силами хотя бы одного отделения, а ну как уж не в одиночку⁈
— Подошли б вы раньше, — я тоже улыбнулся, но одними только губами, — глядишь, одному бы и не пришлось.
Наливкин рассмеялся и добавил:
— Вот чертяка!
— Старший сержант Селихов! — Неожиданно для всех, в том числе и Наливкина, вперёд выдвинулся незнакомый мне офицер. — Немедленно сложите оружие. Вы арестованы до выяснения всех обстоятельств дела. Товарищ сержант!
Геворкадзе стоял рядом с пленными. Двое его бойцов уже успели ввести внутрь руин двоих пленных духов. В грязных, потрёпанных боевиках сложно было узнать лидера группировки Халим-Бабу и его несостоявшегося тестя Мирзака. Первого я узнал по грязноватой и несколько потрёпанной чалме. Второго — по сутулой осанке.
— Товарищ сержант, — продолжал неизвестный офицер особого отдела, — арестовать Селихова!
Геворкадзе, кажется, замешкался. Взгляд его забегал от меня к особисту, а потом и Наливкину. Охранявшие пленных пограничники переглянулись за спиной сержанта.