Особист округлил глаза от удивления, но почти сразу взял себя в руки. Потом нашел в себе силы ехидно ухмыльнуться.
— Своеволие всегда было твоей отличительной чертой, солдат, — сказал он. — Мне даже интересно, каким макаром ты до сих пор не за решеткой, Селихов.
— А мне интересно, что будет с вашей карьерой, когда вы вернетесь в Союз без американца, товарищ капитан.
Орлов улыбнулся, но сделал это скорее нервно — одними только губами. Глаза капитана оставались все такими же холодными, как и раньше.
Он молчал долго. Дольше, чем следовало бы.
— Товарищ капитан, — Орлов вдруг обратился к Тюрину. — Будьте добры, продолжите допрос пленных главарей бандформирований.
Тюрин, услышав слова Орлова, чуть было не поморщился. Кажется, очень уж интересно было особисту слушать наш разговор. Однако и упираться он не стал. Вместо этого молча закурил и направился к Халим-Бабе и Мирзаку.
Мы проводили особиста взглядом. Когда, по мнению Орлова, Тюрин отдалился на достаточное расстояние, особист приблизился к нам. Понизил голос так, чтобы его не мог слышать никто, кроме меня и майора Наливкина:
— И какие же у вас условия, старший сержант Селихов? — спросил Орлов.
— Первое — вы ответите на два моих вопроса. Честно и прямолинейно. Второе — если вы решите проводить следственные действия, то проведете их только после того, как эвакуируете сержанта Алима Канджиева. Третье — я поговорю со Стоуном с глазу на глаз.
Орлов нахмурился.
— Вы хотите поговорить с агентом вражеской разведки? Вы понимаете, как это выглядит, товарищ Селихов?
— Да или нет? Вы принимаете условия или отказываетесь? — нажал я.
— Мало вам преступления, совершенного лицом, проходящим воинскую службу, так вы еще стремитесь заработать себе и обвинения в измене Родине? — Орлов понизил голос так, что он стал отдавать хрипотцой.
— Если это успокоит вашу душу, товарищ капитан, во время разговора может присутствовать майор Наливкин, если товарищ майор, конечно, изъявит такое желание, — проговорил я.
— Конечно же, изъявлю, — разулыбался Наливкин.
Я тоже хмыкнул. Продолжил:
— Уж ему-то вы доверяете побольше моего. Не так ли, товарищ капитан?
— Чего касаются ваши вопросы, Селихов? — спросил Орлов. — Государственной тайны? И о чем вы хотите говорить со Стоуном?
— Да или нет? — настоял я.
Орлов разве что не дрожал от напряжения. Я видел, как на его квадратном, волевом лице играли желваки, как едва заметно подрагивало веко.
— Нет, — выпалил Орлов.
— Ну хорошо, — поторопился ответить Стоун и обратился к Геворкадзе: — Сержант Геворкадзе, взять под конвой капитана Стоуна и…
— Стойте, — выдохнул вдруг особист.
— Геворкадзе, отставить, — весело приказал Наливкин, скрещивая широкие, словно дубовые ветви, руки на своей мощной груди.
Орлов не ответил сразу. Некоторое время он надменно смотрел на меня, строя высокомерную мину.
— У меня тоже будут встречные условия, — сказал он. — Первое — если ваши вопросы, товарищ Селихов, будут касаться государственной тайны, я откажусь на них отвечать. По понятным причинам. Второе…
— Вопросы о тайной операции пакистанских спецслужб под названием «Пересмешник» являются государственной тайной?
— Вопросы, касающиеся операции «Пересмешник», охраняются тайной следствия, — сузил глаза Орлов.
— Отлично, — не поведя и бровью, я кивнул, — в таком случае я с радостью выступлю свидетелем и расскажу все, что мне об этом известно. При условии, что вы ответите на мои вопросы.
Теперь нахмурился уже Наливкин. Майор принялся посматривать на меня с некоторой опаской.
— Вот так дела, — Орлов заулыбался, а потом поспешил позлорадствовать: — Надо же, товарищ майор. Вы так стремились защитить вашего протеже от допроса, который я хочу произвести, а он, как оказывается, с радостью готов пойти на этот шаг добровольно.
— Здесь ключевое — добровольно, — сказал я. — Какие у вас еще условия, товарищ капитан?
— Я желаю присутствовать при вашем со спецагентом Стоуном разговоре, — сухо и далеко не сразу проговорил Орлов.
— При условии, что вы не станете вмешиваться. Только слушать.
— Согласен, — поразмыслив несколько мгновений, кивнул Орлов.
— В таком случае, договорились? — Я протянул Орлову руку.
Такой жест снова вызвал у особиста явное недовольство. Капитан уставился на мою руку и застыл так на несколько секунд. Потом очень нехотя пожал ее.
— Наш с вами разговор будет быстрым, — сказал я. — Пара вопросов и все. Все остальное касательно «Пересмешника» вы узнаете от меня в расположении разведвзвода.