Особист ничего не сказал и отвернулся. Достал и закурил сигарету.
— Надеюсь, — сказал Наливкин, когда Орлов направился к Тюрину, — ты знаешь, что делаешь.
— Знаю, товарищ майор. Спасибо за помощь.
— Это тебе спасибо, Саша. Но нам стоит быть осторожными. Этот Орлов — скользкий тип. Он попытается разболтать тебя. Попытается получить от наших договоренностей больше, чем отдать.
— Это меня не беспокоит, — я мотнул головой. — Главное — чтобы он сдержал обещание. Ничего не мешает товарищу капитану кинуть нас через колено, если это будет ему нужно.
— Д-а-а-а-а… — Наливкин сплюнул. — Посмотри на его харю, Саша. На ней прямо написано, какой этот тип мстительный. Я тоже думал о том, как заставить его молчать и не подставлять тебя и твоих товарищей под статью из чистой вредности, даже после того, как он получит американца в свое распоряжение.
— Да? — Я улыбнулся. — И как же, товарищ капитан?
— Я подготовлю рапорт о работе нашей поисково-спасательной группы, в которую входит, в том числе, и Орлов. Ему придется подписаться под рапортом. А это уже — официальный документ. Документ, в котором ты будешь фигурировать как член группы, схвативший Стоуна. Если у нас будет такая бумажка, — Наливкин тоже разулыбался, — мы сможем прикрыться ею от Орлова, если понадобится. Стоит ему раскрыть пасть, как пойдет вместе со мной под статью о подлоге.
— Рискованно.
— Не рискованнее, чем то, что совершил сегодня ты, Саша.
— Спасибо, — немного помолчав, сказал я.
— Не за что, Саша. Не за что. Эй, сержант Геворкадзе!
— Я!
— Нашел из чего смастерить носилки⁈
— Так точно!
— Ну тогда грузи раненого! Мы возвращаемся в расположение разведвзвода!
Руины, в которых мы отбивали атаку душманов, уже перестали походить на древние разваленные стены караван-сарая. Теперь они больше напоминали почти бесформенные вершины скал и совершенно не выделялись на фоне общего горного пейзажа.
Промозглое утро мало-помалу переходило в сырой, но светлый полдень. Солнце наконец выглянуло из-за огромной горы, что накрывала Темняк своей тенью большую часть дня. Показавшееся на слегка разъяснившемся небе, оно не грело, а нещадно сушило, словно огромная лампа накаливания. Слишком близко здесь, в горах, мы оказались к небесному светилу, чтобы получать от него только лишь тепло.
Ветер поутих. Отдававшийся еще кое-где туман совсем сполз в низины.
Группа растянулась на склоне.
Первыми шли Ефим Маслов и один из пограничников Андро. Маслова я увидел только тогда, когда группа вышла из руин. Оказалось, лейтенант все это время пробирался к нам по горам, покинув свою снайперскую позицию, которую занял перед боем с людьми Халим-Бабы.
Офицеры и пленные шли в середине. Особисты — сразу за авангардом, а мы с Наливкиным — за пленными и перед замыкающими — двумя погранцами из отделения Геворкадзе.
Пленные, к слову, вели себя спокойно. Халим-Баба шел угрюмый, как пенек. Он был молчалив и лишь изредка бросал на советских солдат и офицеров злые взгляды. Руки ему, конечно же, связали за спиной.
Мирзак же шагал, словно был и не человеком вовсе, а каким-то агрегатом, чья основная задача состояла лишь в том, чтобы просто идти вперед. Он уронил голову. Прихрамывал и поддерживал раненую руку. Казался отстраненным. Отстраненным ровно точно так же, как и его дочь Махваш, когда отец таскал девочку по горам и тропам.
А вот Стоун, несмотря на усталую походку, бодрился. Даже пытался заговорить о чем-то с особистами. Правда, Тюрин постоянно одергивал болтуна, приказывал молчать. Стоун воспринимал его приказы с нескрываемым раздражением, однако подчинялся.
— Ну что? Созрел? — спросил Орлов, когда я догнал офицера особого отдела.
Группа как раз преодолела напряженный участок пути по дну ущелья, а потом несколько растянулась, двигаясь по горной тропе вверх. Двигаясь там, где совсем недавно случилась перестрелка у логова Мирзака.
Тропа была не слишком удобной — кое-где крутой, кое-где бегущей прямо у края резкого склона. Отряд растянулся по ней, и мы с капитаном Орловым остались наедине.
— Собрались с мыслями? — спросил я в ответ.
— А что мне было собираться? — раздраженно ответил он.
— Тогда что мне зреть?
— Не знаю, — пожал плечами Орлов. — Ты же тянул с ответом.
На самом деле я не тянул. Мне нужно было убедиться, что Орлов не будет медлить с отходом, а потом следить за тем, как Алим переносит дорогу. А переносил он, к слову, нормально. Даже несмотря на то, что на крутых подъемах его иногда приходилось нести на закорках.