— Побил! Ты смотри! Побил! — удивленно, но вместе с тем и радостно объявил Самсонов. — Смотри, Сашка! Смог ты! Ай! Да сними ты уже эту повязку!
Слегка улыбаясь и радуясь больше не собственной победе, а тому, что у парней появилась свободная минутка отдыха, я вернул повязку, что закрывала мне глаза, на стол.
— Видал, Глебыч⁈ — кричал Самсонов, радостно хлопая здоровенного книгочея Глебова по плечу. — Он быстрее! Да еще и с закрытыми глазами, а? Как тебе?
— А как мне? — Глебов, словно довольный слон, меланхолично улыбнулся. — Я с закрытыми глазами сборку-разборку на время не разу пробовал. Буду тренироваться.
Бойцы сначала зашумели пуще прежнего, да так, что палатка, в которой все происходило, казалось, вот-вот вздуется от их голосов. Но потом достаточно быстро поутихли. Кинулись меня поздравлять, похлопывать по плечам и спине.
— Ты, Саня, в следующий раз, может, покажешь нам, как с завязанными руками автомат разбирать? — рассмеялся Самсонов.
— Могу научить тебя, — добродушно ответил я. — Как разбирать его с завязанным ртом.
Палатка тут же снова наполнилась звонким смехом, а Самсонов, хитровато и весело улыбаясь, погрозил мне пальцем — подловил, мол.
Смех прекратился, когда в палатку вошел Муха. Бойцы тут же оправились и приосанились. Принялись разглаживать и поправлять кителя. Надевать фуражки.
Муха казался предельно серьезным. В глазах его стояла странная тревога. Хотя на первый взгляд для этого не было никакого повода.
— Играетесь? — спросил Муха суховато.
— Проводим дружеские соревнования по сборке-разборке автомата Калашникова, товарищ старший лейтенант, — излишне формально отчеканил Самсонов.
Муха задумчиво обвел полную солдат палатку взглядом. Потом глянул на меня. Сказал:
— Ну, развлекайтесь. Пока время есть. Саша, пойдем, нужен ты мне.
Мы вышли из теплой, обогреваемой печкой-буржуйкой палатки, в которой еще и надышали, в промозглый и холодный вечер. Вечер в крепости Хазар-Кала. В ее многолюдный, постоянно суетящийся двор.
— Чего такое, Боря? — спросил я, видя, что Муха как-то странно напряжен. — Случилось что-то?
— Еще не знаю, — поморщился Муха.
— А чего ты весь как на иголках?
Старлей поджал губы. Обернулся на полуразрушенную башенку крепости, потом глянул на другую, почти целую и пузатую.
— Тебя начштаба мангруппы вызывает, — сказал он как-то мрачно. И посмотрел мне прямо в глаза. — А когда он кого-то вызывает, это всегда не к добру.
От автора:
Погибший на задании офицер спецназа получает второй шанс… СССР, 1985 год. Герой меняет ход Афганской войны и допускает ликвидацию Горбачева: https://author.today/work/358750
Глава 22
— Не к добру, говоришь? — спросил я задумчиво. — Это почему же?
О начальнике штаба мангруппы я знал немного. Видел майора Гросса пару раз во дворе да и только. Хотя я понимал, что внешность бывает обманчива, странно было думать, что Виктора Леонидовича Гросса стоит опасаться.
Наперекор строгому и временами порывистому начману майору Скороварову, Гросс казался совершенно безобидным. Даже больше — мерк на фоне начальника мотоманевренной группы.
Майор Гросс был достаточно скромным и даже интеллигентным человеком. Это был высокий и подтянутый мужчина лет сорока, с тонкокостным аристократическим лицом и длинными, тонкопалыми руками пианиста. Гросс обычно говорил тихо и вежливо. Кроме того, я поймал себя на мысли, что никогда, за весь срок службы в мангруппе, не видел, чтобы майор поднимал на кого-то голос. Несомненно, он, как и любой советский офицер, умел это делать. Но, казалось, не позволял себе подобного хамства.
В общем и целом, можно было сказать, что Гросс отличался от остальных офицеров. Насколько я знал, он не поддерживал с остальным командным составом никаких отношений, кроме служебных, а сам казался скрытным, словно тень.
Его дела меня не касались, а потому и я, наряду с остальными простыми солдатами, почти не замечал Гросса, тихо несущего свою службу в небольшом кабинете, который он организовал себе в одной из крепостных стен, под землей. Засел в помещении, которое, как поговаривали некоторые, было некогда арсеналом.
Муха поджал губы. Потом осмотрелся и поднял воротник бушлата, защищая шею от неприятного порыва ветра.
— Майор Гросс — не простой мужик. Младшие офицеры как огня его боятся, хоть этого и не показывают. Знаешь почему?
— Нет, Боря. Не знаю.
— Потому что он с легкостью может загубить офицерскую карьеру, если посчитает, что ты провинился. Ну или, если решит, что ты не на своем месте, — Муха понизил голос. Заговорщически подался ко мне. — И такое бывало раньше. Не раз и не два. Об одном случае я слышал. Другой — видел собственными глазами.