— То же, что и раньше, — Орлов вздохнул. — Попробую иные способы внедрения. Может, что-нибудь и сработает.
— У тебя осталось не так много времени, капитан, — сказал Журавлев, когда подался вперед и задумчиво прикрыл усы широкой ладонью. — За два месяца ты ничего не смог. Возможно, не сможешь и за три. Ты ведь понимаешь, что будет, если ты не добьешься результатов?
Орлов молчал.
— Если мы не выявим в нем спящего агента, Особый отдел передаст дело в другой, уполномоченный на это отдел. А может быть — внешней разведке. Майор Наливкин уже давно потирает руки, желая заполучить Селихова себе. И выйдет, что ты переполошил нас зря.
Слова полковника возмутили Орлова. Он почувствовал, как внутри, в груди, клокочет резкое, колкое желание запротестовать. Заглянуть Журавлеву в глаза и сказать ровно в том же тоне, который позволяет себе с высоты звания, должности и выслуги лет этот человек: «Какой другой отдел⁈ Какой Наливкин⁈ Селихов — мой объект. Мое детище, мой вызов в конце концов. И если кто и расколет его панцирь, так это я! Именно я докопаюсь до истины. Пойму, кто же такой этот человек.»
Но, конечно же, Орлов не позволил себе подобной вольности. Более того, он даже не дал собственному телу выдать своего возмущения. Внешне капитан оставался совершенно спокойным. Выглядел даже несколько скучающим.
— Товарищ полковник, — спокойно сказал капитан Орлов. — Я вынужден возразить. Даже в случае, если Селихов не связан с «Зеркалом», его можно использовать как материал…
— Прежде чем использовать, хотя бы разработай, — перебил его Журавлев. — Придумай, как к нему подобраться. Американца ты уже потерял. А скоро потеряешь и твоего «Януса».
— Не потеряю, товарищ полковник.
Орлов заметил, что его голос прозвучал несколько жестче, чем он этого хотел. Оперативник мысленно отругал себя за то, что так не кстати потерял самообладание.
— Да? — Журавлев, между тем, нахмурился. — И как же ты это сделаешь? Может, и план действий у тебя есть?
— Есть, товарищ полковник, — на этот раз Орлов успокоил тон собственного голоса.
— И какой же?
— Если не выйдет в училище, — сказал Орлов, — я достану его по месту службы. Потому что к тому времени, как Селихов прибудет на заставу мангруппы, там уже появятся мои люди.
От автора:
НОВИНКА! 🔥
Мой 2007-й это не про значки и чёлки. Он про рёв трибун, свободу, дружбу, сбитые кулаки и футбольную страсть. Только сперва мне нужно исправить ошибки прошлого:
https://author.today/reader/531642
Глава 26
— … Таким образом, ключевой принцип, товарищи слушатели, — это недопущение ввязывания в беспорядочную огневую схватку, — проговорил лектор, молодой, лет тридцати, капитан по имени Вадим Игоревич Артемьев. — Обнаружив противника, командир обязан: доложить, оценить, отойти на выгодный рубеж и лишь затем действовать по утверждённой схеме.
В аудитории стояла тишина, прерываемая лишь едва слышным скрипом карандашей и ручек по бумаге. Кто-то покашливал. Кто-то, переворачивая страницу, зашуршал бумагой.
Несколько десятков слушателей курсов — большинство афганцы, имевшие за спиной определенный боевой опыт, сидели за партами. Будто внимательные студенты, слушали они преподавателя.
— Любая самодеятельность, — продолжал капитан Артемьев, расхаживающий у доски с учебником в руках. Стройный, прямой, высокий, он напоминал указку, — любая «афганская импровизация» ведёт к неоправданным потерям и срыву задачи. Запомните: устав написан кровью, но не той, что проливают из-за собственной глупости. Ваша задача — чётко следовать алгоритму. Как сказано в Боевом уставе, глава четвёртая, пункт…
— Слышь, Сань, — позвал меня вдруг Чижик.
Я, похлопывая по пустой странице концом карандаша, отвлёкся от собственных мыслей. Глянул на сидящего со мной за партой старшего сержанта.
Чижик, а вернее, Сергей Чижков — невысокий, но коренастый парень с улыбчивым, кругловатым лицом — служил до курсов мехводом в одном из мотострелковых подразделений контингента советских войск в Афганистане и отличался лёгким, весёлым характером. Но вместе с тем и определённой легкомысленностью.
Какое-то время мне даже казалось, что Чижик — очередной информатор КГБ, поэтому сначала я относился к нему с большой осторожностью. Не подпускал близко. Однако, узнав старшего сержанта получше, понял — он слишком уж болтлив, чтобы быть стукачом.
И как оказалось, я не ошибся в своих выводах.