В общем, за последние два месяца случилось много интересного. И что-то мне подсказывает, что будет этого самого «интересного» ещё больше.
И именно в тот раз очень многие из моих сокурсников смогли разглядеть в произошедшем нашу с КГБ «игру». В том числе и Чижик, который в этом окончательно убедился и решился задать мне прямой вопрос. Не моргнув и глазом, я рассказал ему о происходящем.
— Так а чего ж ты со мной водишься, Саня? — спросил тогда удивлённый и даже будто бы обиженный Чижик. — А вдруг я тоже информатор?
— Ты-то? Самому не смешно? — спросил я с улыбкой.
И мы звонко, почти в один голос рассмеялись.
— Ну да, Лёня Снигирёв, — полушепотом ответил Чижик под монотонные звуки преподавательского голоса. — А что?
Не сказав ни слова, я обернулся. Глянул на Снигирёва, сидевшего на предпоследней парте соседнего ряда. Сержант что-то старательно писал.
— Сам знаешь, что, Чижик, — ответил я.
Чижик нахмурил белесые, едва очерченные на лице брови. Тоже обернулся. Потом взглянул на меня.
— Что? Ты и его тоже подозреваешь? Думаешь, он подсадной?
— Я не думаю, Серёжа. Я знаю.
— Да ну не, — Сергей Чижик торопливо покачал головой. — Нормальный он парень. Никакая ни шестёрка. Чего он такого сделал-то? Чего ты его в стукачи записал-то?
— Пойти в кино — его идея? — спросил я бесстрастно. — И тебя он попросил кого-нибудь ещё с собой взять? Ну, чтоб веселей было. Так?
Небольшие, ярко-голубые глаза Чижика округлились от удивления.
— А ты откуда знаешь?
Ничего не ответив, я лишь в очередной раз улыбнулся и пожал плечами.
Чижик настороженно обернулся. Снова взглянул на Снигирёва. Быстро отвернулся, когда заметил, что тот почувствовал на себе чижиков взгляд.
— Слышь, Сань… — шепнул Чижик. — Но я всё равно пойти хочу. Там, в субботу, «Пираты двадцатого века» показывать будут. А я давно посмотреть хочу.
— Можешь идти с ними, если хочешь, — добродушно сказал я. — Но я пас. Но только учти — если пойдёшь, мы с тобой уже не сможем дружить, как раньше.
— Это почему же? — удивился и даже расстроился Чижков.
Казалось, он попытался скрыть свои эмоции — успокоить стремившиеся подпрыгнуть брови. Да только вышло у него не очень хорошо. Слишком живым было его лицо. Слишком открытой душа.
— Тебя могут завербовать, если поймут, что я не иду, — пожал я плечами. — Увольнительная, её неформальная обстановка — благодатная среда для таких делишек.
Чижик погрустнел. Замолчал.
— … И ни в коем случае не поддаваться искушению навязать противнику ближний бой в невыгодных для себя условиях, — продолжал тем временем читать свою лекцию капитан Артемьев. — Город, как и горы, — это территория, где ваше главное оружие — не автомат, а терпение и расчёт. Броситесь вперёд — попадёте в засаду. Проявите выдержку — противник сам себя обнаружит. На войне, как в математике, действуют строгие законы, и главный из них — закон сохранения сил…
— Знаешь, Саш, — снова заговорил вдруг Чижик, — я, наверное, не пойду. «Пиратов» же не последний день в кино крутят, да?
— Наверняка не последний, — улыбнулся ему я.
— Ну… — После небольшой паузы заговорил Серёга, — ну а ты что планируешь делать?
— Есть у меня в городе дело одно. Вот его и планирую.
— Что за дело? — Чижик заинтересовался. — Мож, тебе помощь какая нужна? А? Я…
— Старший сержант Чижков! — Капитан Артемьев отложил мел и повернулся к нам. Слушатели подняли головы. В классе наступила тишина, прерываемая лишь скрипом табурета, на котором кто-то невольно дёрнулся. — Раз уж ваша беседа кажется вам важнее тактики огневого контакта, проиллюстрируйте её практическим примером. Подойдите к карте.
Чижик побледнел, поднялся, сделал несколько неуверенных шагов к учебной доске, где висела карта горно-пустынной местности.
— Вы — командир разведдозора, — продолжил Артемьев, взяв указку. Его голос стал холодным и отчётливым, как приказ, отданный на плацу. — В точке «Четыре» вы обнаружили следы противника: отпечатки ног, гильзы, следы бронетехники. Ваши дальнейшие действия? По уставу. Подробно.
Чижик замер, его глаза судорожно бегали по условным обозначениям. Он бормотал что-то про доклад и наблюдение, но связной картины не выходило.
— Не хватает конкретики, — отрезал Артемьев, и в его глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения. — Садитесь. Двойка. Старший сержант Селихов. Продолжите. Только, — он сделал едва заметную паузу, — давайте обойдёмся без лирических отступлений про «афганский опыт». Чистый алгоритм.