Опер КГБ СССР. Операция «Зеркало»
Глава 1
«Рефлексивный контроль»
Удушливая бейрутская жара августа 1984 года. На грязном матрасе в углу сидели двое: Уильямс, второй секретарь посольства, и капрал морской пехоты Миллер. Их запястья были стянуты жесткими пластиковыми хомутами до синевы, на головах — холщовые мешки. Они не видели, что происходит в комнате, но прекрасно слышали. И это ожидание сводило с ума хуже побоев.
Террористов было трое. И последние два часа комната медленно превращалась в пороховую бочку с тлеющим фитилем. Плотные шторы не пропускали воздух, но открывать их было самоубийством. Боевики панически боялись снайперов, тщательно избегая прямых линий окон и передвигаясь по комнате пригнувшись.
Старший группы, Тарик, сидел на перевернутом ящике из-под патронов в глухой «слепой зоне» между несущими стенами. АКМС лежал на коленях, указательный палец находился на ствольной коробке над спусковой скобой. Воспаленные от трехдневной бессонницы глаза неотрывно следили за Фаридом — молодым радистом. Тот дежурил с портативной станцией у самого края окна, вжимаясь в простенок, чтобы не отбрасывать тень на задернутую ткань. Третий боевик, Хасан, мерно мерил шагами три метра безопасного пространства вдоль облупленной стены, то и дело потирая шрам на шее и инстинктивно втягивая голову в плечи при каждом резком звуке с улицы.
Кольцо вокруг их убежища в южных пригородах сжималось, связи с кураторами не было уже сутки. А сорок минут назад тишину разорвал треск эфира. По резервной частоте, которую знал только Фарид, открытым текстом на ломаном арабском прошел сигнал:
«Объект один-три. Транш подтвержден. Женева, счет 44−09. Ждите сигнал к отходу».
Сообщение повторили трижды. И эфир снова умер.
Тарик медленно перевел взгляд с рации на Фарида. В этой тишине отчетливо тикали дешевые часы на запястье Хасана.
— Почему ты молчишь? — хрипло спросил Тарик.
Фарид вздрогнул и повернулся. По его смуглому лбу крупными каплями катился пот, оставляя грязные дорожки.
— О чем мне говорить, брат? Эфир пуст. Это американские помехи. Это провокация, они играют с нами.
— Транш подтвержден, — раздельно, чеканя каждое слово, произнес Тарик, поднимаясь с ящика.
Ствол автомата плавно качнулся в сторону радиста.
— Женевский счет. Тот самый город, где живет твой двоюродный брат. Сколько они тебе заплатили?
— Ты сошел с ума! — Рука Фарида инстинктивно скользнула к бедру, где в потертой кобуре висел «Браунинг».
— Не трогай оружие! — рявкнул Хасан, вскидывая свой автомат и беря на прицел Фарида.
Возникла тактическая пауза. Контроль над ситуацией был утрачен. Группа перешла в стадию внутреннего конфликта. Треугольник смерти. Тарик держал на мушке Фарида. Хасан целился туда же. Фарид смотрел на два черных провала стволов. Изоляция, паранойя и жара сделали свое дело — логика умерла, остался только животный инстинкт самосохранения. Фарид понимал: его сейчас убьют. Без суда и разбирательств.
Никто не хотел нажимать на спуск первым. Они замерли на грани. Нужна была лишь искра.
И она вспыхнула.
Резкий, хлесткий хлопок разорвал тишину. Звук пришел ниоткуда — сухой щелчок, похожий на выстрел из пистолета малого калибра. Внешний снайпер, ориентируясь по тени на шторе, произвел выстрел вслепую. Пуля пробила стекло и сбила медную вазу за спиной Фарида.
Для натянутых до предела нервов этого оказалось достаточно. Рефлексы сработали быстрее разума.
— Предатель! — заорал Хасан и нажал на спуск.
Фарид рухнул на колени за долю секунды до выстрела, одновременно выхватывая «Браунинг». Пуля Хасана ударила в стену там, где только что была голова радиста, осыпав его крошевом штукатурки. Фарид выстрелил в ответ, дважды. Обе пули девятимиллиметрового калибра вошли Хасану в живот. Тот согнулся пополам, его палец судорожно вдавил спусковой крючок АКМС, отправляя длинную, неконтролируемую очередь в потолок.
В тесном бетонном кубе грохот выстрелов обрушился на барабанные перепонки с физической силой. Заложники на полу истошно закричали, извиваясь в попытках отползти в безопасное место.
Тарик, оглушенный рикошетами и звоном в ушах, хладнокровно вскинул автомат и всадил короткую очередь в грудь Фарида. Радист отлетел к окну, оставляя на обоях кровавый след, и затих.
Тарик резко развернулся к хрипящему на полу Хасану. В этот момент фокус его внимания сузился до размеров комнаты. Он забыл про периметр. Он забыл про заложников. Он был занят выживанием внутри собственной стаи.
Именно этого от него и ждали.