Отстреляв магазин, Зуев нажал кнопку возврата мишени, положил пистолет на барьер и снял защитные наушники. Все пули легли в центр силуэта.
— Ты заигрался, Ланцев, — произнес полковник, не поворачиваясь ко мне.
Он взял ветошь и вытер ладони от остатков оружейной смазки.
— Твои аналитические выкладки по Лондону и Тэтчер я еще готов обсуждать. Но твои попытки препарировать психологию высшего руководства страны — это тупиковый путь. Ты лезешь не туда. Там не прощают самодеятельности. Если ты не прекратишь мыслить категориями кукловода, мы оба положим партбилеты на стол и вылетим со службы с волчьим билетом.
Я шагнул ближе к барьеру. Если я сейчас отступлю, операция умрет, не родившись. Включился внутренний резерв — холодный напор Черепа, привыкшего продавливать свою линию.
— Товарищ полковник, рефлексивное управление — это не магия. Это прикладная наука, — я чуть повысил голос, чтобы перекрыть гул вентиляции. — Вспомните захват аптеки. Вооруженные дезертиры, заложники, паника. Я не стрелял в него. Я передал ему основания для принятия решения. Сформировал у него картину ситуации, в которой сдача стала единственным логичным выходом. И это сработало.
Зуев бросил ветошь на стол. Повернулся, тяжело опершись руками о деревянный барьер, и внимательно посмотрел на меня.
— Если этот алгоритм работает на уголовниках, он сработает и на дипломатах, — не снижая напора, продолжил я. — Болтон — такой же человек, просто его триггеры сложнее. Я хочу ударить по американской резидентуре их же оружием. Заставить их поверить в ту реальность, которая выгодна нам. У меня есть готовый замысел.
В тире повисла тишина, нарушаемая только ровным гулом вытяжки. Зуев смотрел на меня, оценивая риски. Он был прагматиком и не мог отрицать очевидную эффективность результата с освобождением заложников. Полковник тяжело выдохнул и взял со стола пустой магазин, покрутив его в пальцах.
— Аптека с перепуганными срочниками — это не геополитическая шахматная доска, Виктор, — его голос стал тише и жестче. — В большой политике другие правила. И уровень игроков там другой.
Он бросил магазин на стол.
— Изложи свой замысел на бумаге. Напиши записку. Доложишь лично мне. Но запомни, Ланцев: если в этом документе будет хоть одно слово про манипуляции членами ЦК или Политбюро — я этот доклад лично сожгу, а тебя отправлю перекладывать бумажки в пыльный архив до самой пенсии. Ясно?
— Так точно, товарищ полковник.
— Свободен. Иди пиши.
Зуев снова надел наушники и взял пистолет. Разговор был окончен. Я развернулся и пошел к выходу. Я получил то, что хотел — мандат на разработку. Теперь оставалось превратить теорию в оперативный документ.
Я сидел за столом. Передо мной лежал чистый лист бумаги и перьевая ручка.
Операция «Зеркало». Название было, не было самой конструкции. Чтобы победить противника, нужно было сначала залезть в его шкуру. Посмотреть на доску его глазами.
Я провел вертикальную линию, разделив лист ровно пополам.
В левой колонке я вывел заголовок: «Осведомленность противника».
Что видят аналитики ЦРУ и МИ-6 из своих кабинетов в Лэнгли и Воксхолл-Кросс? Они видят стареющую империю. Я начал быстро выписывать пункты, формируя картину мира резидента Болтона:
Афганистан. Миллиарды рублей и тысячи жизней уходят в песок без видимого стратегического результата.
Нефть. Цены ползут вниз. Валютная выручка Союза падает.
Технологическое отставание. Программа СОИ — «Звездные войны» Рейгана. Блеф, но блеф гениальный. Американцы уверены, что втянули нас в гонку космических вооружений, которую плановая экономика просто не вытянет.
Михаил Горбачев. Психоматрица удобна для манипуляции.
Я обвел четвертый пункт. Логика Запада была понятной. Они считали, что экономика СССР держится на честном слове и страхе. По их расчетам, когда Горбачев придет к власти, он столкнется с пустыми сусеками. И вот тогда они предложат ему сделку: кредиты, технологии и титул «великого миротворца» в обмен на сдачу геополитических позиций. Болтон и его эхо-камера из прогрессивной интеллигенции уже сейчас готовят Горбачева к мысли, что разоружение и уступки — это и есть истинное величие.
Я перевел перо в правую колонку. Заголовок: «Наши скрытые преимущества».
Здесь не было списков. Здесь было только одно слово.
«Симбиоз».
Я смотрел на эти семь букв, и в памяти всплывал восемьдесят третий год. Закрытый город Свердловск-46. Сирены, рев стравливаемого радиоактивного пара, мертвая Зона Отчуждения. Американцы были уверены, что подсунутый ими троянский вирус тогда уничтожил наш энергокомплекс. Для ЦРУ уральский инцидент стал доказательством того, что советская технологическая мысль потерпела крах.