— Какой период вас интересует?
— Давайте возьмем планы до конца года, — я достал блокнот и ручку. — Только гуманитарные институты. Встречи, приемы, приглашения на территорию посольств. Страна значения не имеет, начнем по порядку.
Начальник управления открыл прошнурованный журнал учета и начал зачитывать сводку.
— Так… Двадцать шестое декабря. Встреча представителей Института социологии с атташе по культуре посольства Франции. Обсуждение перевода трудов Сартра. Двадцать седьмого декабря… Симпозиум по проблемам развивающихся стран с учатием первого секретаря посольства Индии.
Я слушал, делая редкие пометки, постепенно направляя русло разговора в нужную сторону.
— Что-то более масштабное? Неформальные приемы, закрытые показы?
Начальник УВС перелистнул страницу.
— Конец года, сами понимаете. Рождественские приемы. Вот, например, двадцать пятого декабря. Традиционный прием в Спасо-Хаусе, резиденция посла Соединенных Штатов. В этом году у них обновился штат, организацией занимается новый советник по культуре, господин Болтон.
Я перестал писать. Вот оно.
— Кто приглашен с нашей стороны? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более обыденно. — Именно по гуманитарной линии.
Вячеслав Ильич пододвинул к себе другой журнал.
— Посольство США обычно присылает именные приглашения. Мы их визируем. Секунду… Вот список от Института США и Канады, Института мировой экономики и международных отношений.
— Зачитайте, пожалуйста.
Он начал монотонно перечислять фамилии. Академики, доктора наук, заведующие кафедрами. Старая, заслуженная гвардия советской науки.
— … профессор Дмитриев. Далее, от Всесоюзного НИИ системных исследований: старший научный сотрудник Стариков.
Я дописал фамилию в блокнот. Цепочка замкнулась. Я медленно поднял глаза на начальника управления.
— Достаточно, — я закрыл блокнот. — Подготовьте мне официальную выписку по этому мероприятию со списком приглашенных. Заберу через час.
— Нашли что-то профильное? — поинтересовался начальник УВС.
— Рутинная проверка, — ровно ответил я, поднимаясь. — Благодарю за содействие.
Получив в Академии выписку из журнала, я вернулся на Лубянку. Точка входа была зафиксирована. Операция обрела первичный контур.
В момент, когда я придвинул к себе печатную машинку, открылась дверь. Вошел подполковник Серов. На нем был пиджак.
— Оставь бумаги, Виктор, — негромко сказал он. — Тебя ждет Зуев. Нам нужно спуститься на второй этаж.
— Что-то случилось?
— Громов в Москве. Операция «Симбиоз» завершена.
Я медленно закрыл папку со списками. Главная личная задача была выполнена. Александр Громов, мой отец, выжил. Исходная линия истории изменена.
Мы спустились в зал совещаний на втором этаже. Дубовые панели, длинный стол, стандартный портрет Дзержинского. Когда мы с Серовым вошли, у стола уже стояли полковник Зуев и человек в строгом штатском костюме — заместитель председателя КГБ СССР. Чуть поодаль, у окна, стоял Александр Громов.
Я посмотрел на отца. Он сильно постарел за эти два года. Абсолютно седые волосы, глубокие морщины. Физическое истощение от работы на износ. Но он был жив. Его глаза смотрели ясно и спокойно. Он физически вытащил на себе интеграцию реактора БН-800, создав тот самый экономический щит, о котором не подозревали американцы.
Громов посмотрел на меня. Во взгляде мелькнуло узнавание — он помнил молодого оперативника, но он не знал и никогда не узнает, кто я на самом деле. Для него я оставался просто сотрудником Комитета.
— Товарищи офицеры, — голос заместителя председателя прервал тишину. — Начнем.
Он открыл красную сафьяновую папку.
— Закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР от десятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года. За исключительные заслуги перед государством при выполнении особо важного задания Правительства…
Формулировки были сухими, лишенными какой-либо конкретики. Ни слова про Урал, ни слова про реактор или «Симбиоз».
— … присвоить звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот» Громову Александру Николаевичу.
Зампредседателя подошел к ученому и протянул ему открытую бархатную коробочку, в которой тускло блеснуло золото высшей награды страны.
— Служу Советскому Союзу, — негромко, но твердо ответил Громов, принимая награду.
Рукопожатие было коротким.
Процедура закрытого награждения завершилась стандартно. Сотрудник отдела кадров шагнул к столу с прошнурованным журналом.