— Ты слишком много на себя берешь, старший лейтенант! — голос Зуева лязгнул металлом. — Ты собрался играть в кукловода с репутацией руководства страны? Искусственное приписывание государственных успехов конкретному члену Политбюро — это политическая провокация.
— Мы должны использовать эти цифры как психологическое оружие!
— Оружие⁈ А если они не испугаются? Если ЦРУ проанализирует эти твои «обезличенные» цифры, вычислит локацию Уральского кластера и решит, что этот узел нужно уничтожить физически, пока он не вывел нас в мировые лидеры? Ты сам даешь им координаты нашей главной экономической батареи! Ты пытаешься лечить головную боль гильотиной!
Я смотрел в глаза полковнику и чувствовал, как мой напор разбивается вдребезги о железобетонную, безупречную логику государственной безопасности.
Зуев был абсолютно прав. В координатах его времени, его парадигмы защиты Родины, мой план был чистым безумием. Он мыслил как офицер, обязанный охранять секреты от врага, а не использовать их как наживку в геополитическом казино. Спорить с ним было невозможно. Аргументация была верной.
— Операция «Зеркало» в части передачи реальных экономических показателей — категорически отклонена, — отчеканил полковник, ставя мысленную печать на моей докладной записке. — Контрразведка занимается Болтоном, а ты им помогаешь с позиций Академии наук. На этом все. Выполнять, Ланцев.
— Есть, выполнять, — я встал, понимая, что разговор окончен.
Выйдя из кабинета в длинный, устланный ковровой дорожкой коридор Лубянки, я почувствовал внутреннее опустошение. Тяжелые двери номенклатурной системы захлопнулись перед моим носом. Я не прошел даже первый этап согласования, не говоря уже о высших инстанциях, куда Зуев должен был нести этот документ.
Зуев был прав как чекист образца 1984 года. Но я был Черепом из будущего. И я знал цену этой правоты. Опускать руки я не собирался. Замысел операции «Зеркало» должен был жить. Даже если система отказалась его утверждать.
Я решил попробовать другой путь и направился к Игнатьеву. Полковник был человеком новой формации — искушенным, интеллектуальным игроком, который не боялся сложных комбинаций и умел мыслить за рамками устаревших инструкций. Именно поэтому, получив категоричный отказ от Зуева, я пришел к нему. Я надеялся, что мозг контрразведки оценит изящество моего замысла.
Полковник сидел за столом, внимательно изучая отвергнутую Зуевым записку по операции «Зеркало». Он читал медленно, задерживаясь на абзацах с экономическими выкладками «Симбиоза».
Я молча ждал, отпивая кофе из маленькой фарфоровой чашки.
Наконец, Игнатьев перевернул последнюю страницу, аккуратно выровнял листы и положил поверх них тяжелую хрустальную пепельницу. Он не повышал голоса и не обвинял меня в провокациях, как это сделал полковник Зуев.
Игнатьев улыбнулся.
— Красиво, Виктор. Умно и смело, — негромко произнес контрразведчик, откидываясь на спинку кожаного кресла. — Ударить по эхо-камере Болтона реальными, пугающими цифрами, чтобы они сами испугались Горбачева.
Он выдержал паузу, достал из портсигара папиросу и неторопливо размял мундштук.
— Но я этот план не поддержу. И визировать его не стану.
— Петр Николаевич, вы же понимаете, что мы теряем время, — я поставил чашку на стол, стараясь не выдать внутреннего разочарования. — Если мы не вбросим этот козырь, американцы продолжат лепить из будущего Генсека удобную, управляемую фигуру. Мы должны сломать им сценарий!
— Вы играете в шахматы, Ланцев, — Игнатьев чиркнул спичкой, прикуривая.
Густой сизый дым поплыл над столом.
— Вы расставили фигуры и считаете, что противник будет ходить только так, как диктует ваша психологическая модель. Прочитают цифры, испугаются, отступят. А ЦРУ — это не студенты профессора Макарова на лабораторной работе. Это огромная, параноидальная и очень агрессивная машина.
Контрразведчик подался вперед, смахнув пепел в хрустальную чашу.
— Мы не знаем их реального уровня осведомленности. Прогнозировать реакцию Вашингтона на сто процентов невозможно. А что, если они получат данные «Симбиоза», оценят потенциал Уральского кластера и решат не отступать? Что, если они решат, что этот узел угрожает их национальной безопасности, и задействуют спящую агентуру для физической диверсии на реакторе? Я сгущаю краски, но все же…