Он стал ниже, монотоннее, лишился привычных академических интонаций. Звук словно обволакивал.
— Вы — профессионал. Вы умеете держать блок. Но сейчас вы должны позволить мне вести. Вы должны почувствовать границу, за которой начинается потеря контроля. Смотрите на блик.
Я зафиксировал взгляд на ярком световом пятне.
Профессор достал из ящика стола тяжелый металлический метроном. Оттянул маятник. В тишине кабинета раздался ритмичный, сухой стук. Тактика Болтона: сенсорный перегруз. Яркий свет бьет по оптическому нерву, ритм перехватывает слух.
— Дыхание, — ровно произнес Макаров. — Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Он идеально синхронизировал темп своей речи с моим пульсом. Я сознательно отключил Черепа. Я позволил своему сознанию плыть по течению этого звука.
Физиологические изменения наступили через полторы минуты. Сначала ушло периферическое зрение. Кабинет, полки с книгами, лицо профессора — все растворилось в серой дымке. Остался только яркий блик на полированном дереве.
Затем пришла тяжесть. Теплая тяжесть в ногах, которая медленно поднималась к животу. Звук метронома парадоксальным образом исчез, но его ритм теперь пульсировал прямо в коре головного мозга. Воля начала атрофироваться. Возникло комфортное, обманчивое желание подчиниться.
Это была слепая зона. То самое состояние, в которое Болтон вогнал меня на Чистопрудном бульваре.
— Ваши веки тяжелеют, — голос Макарова звучал уже не снаружи, а внутри моей головы. — Вы не можете пошевелить руками. Вы полностью открыты. Передайте мне пакет.
Команда прозвучала. Вектор атаки сформирован.
Мозг, убаюканный трансом, был готов отдать приказ мышцам на подчинение.
Я резко сжал кулак в кармане пальто.
Острие булавки пробило кожу на подушечке указательного пальца и ушло в мясо почти на пару миллиметров.
Вспышка острой, пронзительной боли ударила по нервной системе подобно разряду тока. Адреналин выбросился в кровь мгновенно.
Серая пелена перед глазами разорвалась. Блик снова стал просто отражением лампы. В уши ударил стук метронома. Я резко выпрямился в кресле, мышцы были напряжены, дыхание контролируемое. Транс разрушился за долю секунды.
Я достал руку из кармана. На кончике пальца набухала темная капля крови.
Макаров остановил маятник метронома и включил верхний свет. Прищурился, глядя на меня.
— Пульс? — коротко спросил он.
— Нормализуется.
— Скорость реакции менее секунды, — профессор удовлетворенно кивнул. — Защитный механизм отработал хорошо. Боль разрушила навязанный ритм. Проверка пройдена.
Я промокнул палец носовым платком. Боль все еще пульсировала, но это была правильная, отрезвляющая боль.
— Запомните главное, Виктор, — Макаров оперся руками о стол, глядя на меня со всей серьезностью ученого, знающего природу человеческих слабостей. — Ни свет, ни ритм, ни тембр голоса не являются настоящим оружием гипнотизера. Это лишь инструменты доставки. Настоящее оружие американца — это ваш собственный страх. Страх за жизнь сына, страх перед системой, страх провала. Гипноз работает только там, где есть пробоина в базовой безопасности.
Он указал на мою грудь.
— Завтра, когда вы выйдете на станцию, вы должны быть пусты. Вы идете туда не как жертва, идущая на сделку с дьяволом. Вы идете туда как офицер контрразведки, выполняющий задачу. Лишите Болтона точки опоры — и его магия превратится в дешевый фокус.
— Принято, — я встал и застегнул пальто.
Кровь на пальце свернулась. Булавка ждала своего часа в кармане.
Я коротко кивнул профессору и направился к выходу.
Глава 14
«Persona non grata»
Музей изобразительных искусств имени Пушкина в этот вечерний час был почти пуст. В зале искусства Древнего Египта приглушенный свет выхватывал из полумрака базальтовые саркофаги и застывшие лица гранитных фараонов. Акустика зала делала каждый шаг гулким.
Я остановился у стеклянной витрины с фаюмскими портретами. Физиологический контроль: пульс ровный, дыхание ритмичное. Установка профессора Макарова работала. Во мне не было страха. КГБ прикрывал мои тылы, вопрос с лечением сына был решен. Я пришел на эту встречу не как загнанный в угол отец, а как офицер контрразведки, ведущий оперативную игру. Мое сознание было холодным, готовым к контакту.
Ричард Болтон появился бесшумно. Он вынырнул из соседнего зала. На нем было дорогое кашемировое пальто, в руках — неприметный кожаный портфель. Двигался ровно, контролируя дистанцию и сектора обзора. Он подошел к витрине и встал рядом, делая вид, что изучает древние артефакты.