Болтон молчал. Внешне он оставался спокоен, но ритм его дыхания сбился. Эта информация ломала всю геополитическую аналитику Лэнгли. Если это правда — а он был уверен, что это правда, исходящая из глубин подсознания советского офицера, — вся дипломатическая стратегия Запада оказывалась фатальной ошибкой.
— Это точные данные? — голос дипломата потерял гипнотическую монотонность, в нем прозвучала напряженная деловая хватка.
— Это стратегия ЦК, — сухо ответил я, продолжая изображать транс. — Цифры в отчете подтверждают физическую реализацию его плана.
Болтон сделал резкий выдох. Он щелкнул пальцами прямо перед моим лицом.
— Виктор. Проснитесь. Мы закончили.
Я моргнул, сымитировал легкую дезориентацию, на мгновение прикрыл глаза рукой и затем «вернулся» в реальность, тяжело дыша.
Американец смотрел на меня совершенно иначе. В его взгляде читалось профессиональное уважение к ценности источника.
— Давайте контейнер, — приказал он.
Я передал ему микропленки. Болтон убрал их во внутренний карман пальто. Затем он открыл свой портфель и достал плотный, тяжелый сверток, обернутый в непрозрачную коричневую бумагу.
— Здесь курс западных вальпроатов последнего поколения, — дипломат передал сверток мне.
Я спрятал его в карман, чувствуя вес спасения, которое, по иронии судьбы, мне уже не требовалось — Комитет решал эту проблему. Но для легенды я должен был взять оплату.
— Внимательно прочитайте инструкцию, — Болтон застегнул портфель.
Его тон стал покровительственным.
— Виктор, этих лекарств хватит ровно на тридцать дней. Вы понимаете меня? Месяц. После этого вашему сыну потребуется следующая партия.
Американец закидывал крючок.
— Я организую бесперебойный канал поставки. Более того, учитывая качество переданной сегодня информации, Центр готов рассмотреть вопрос о вашей будущей эмиграции на Запад вместе с семьей. Мы вас вытащим. Но пока вы должны оставаться на связи. Следующая передача состоится через двадцать дней. Встречаемся здесь же.
— Я понял, — коротко ответил я.
— До встречи, Виктор. И берегите себя, — Болтон развернулся и направился к выходу из зала, растворяясь в музейном полумраке так же незаметно, как и появился.
Я остался стоять у витрины. В кармане лежал сверток с препаратами. В другом кармане — булавка, на которой запеклась капля моей крови.
Выйдя из музея на Волхонку, я вдохнул морозный январский воздух. План дальнейших действий был логичен и холоден. Я доложу Зуеву и Игнатьеву о факте передачи экономических данных. О Горбачеве, разумеется, умолчу.
Конец января 1985 года характеризовался устойчивыми аномальными морозами и пиковыми оперативными нагрузками на аналитический аппарат Второго главного управления. Кабинет полковника Игнатьева фактически перешел на казарменное положение, превратившись в закрытый координационный центр, куда стекалась информация из смежных управлений.
На длинном приставном столе лежали аккуратно сброшюрованные папки: ежедневные сводки радиоперехватов Восьмого главка, зашифрованные отчеты службы наружного наблюдения и данные объективного контроля космической разведки.
Я подошел к столу, открыл верхнюю папку и начал доклад сухим, протокольным тоном:
— Товарищ полковник, результаты технического контроля за прошедшую неделю. Агентство национальной безопасности США осуществило внеплановую корректировку орбит разведывательных спутников серии KH-11. Оптическая и инфракрасная аппаратура противника сфокусирована исключительно на уральском кластере. Зафиксировано плотное сканирование квадратов, указанных в переданных нами материалах.
Игнатьев сидел за своим столом, делая пометки в блокноте. Зуев находился у замерзшего окна, разглядывая внутренний двор Лубянки.
— Подтверждение тепловых сигнатур? — спросил Игнатьев, не поднимая головы.
— Так точно. Их аппаратура фиксирует расчетные тепловые выбросы, соответствующие работе реакторов БН-800 на быстрых нейтронах. Данные спутниковой телеметрии полностью совпали с переданной нами статистикой Госплана. Противник получил физическое подтверждение наличия энергетического профицита. Аналитики в Лэнгли больше не могут игнорировать этот факт.
Я перевернул страницу, переходя к следующему блоку данных.