Честно говоря, эта бумажная возня иной раз настолько выбивает из колеи, что руки просто опускаются. Планы, справки, отчеты, запросы, журналы, дела оперативного учета… А то и вообще с ума сходят. Однажды из оргинспекторского отдела получили целую аналитическую справку, посвященную недостаткам, выявленным при проверке ведения оперативных дел. Оказывается, наша главная проблема состоит в том, что эти самые дела мы прошиваем по полям через четыре дырочки, а не через пять, как того требуют соответствующие приказы… Тут, растудыт твою мать, в засаду или на обыск иной раз некого отправить, а у них куча бездельников сидит по кабинетам — бумажки перебирают. Так добро бы еще хоть часть бумагооборота от нас на себя брали — они, наоборот, еще и забот добавляют! Пишут всякие дурацкие распоряжения, чтобы потом проверять их исполнение и по результатам этой проверки строчить наверх отчеты. Вот работка-то, а?..
Я даже придумал, как нам можно победить организованную преступность. Надо в структуре самой мафии создать организационно-методические отделы! И больше ничего не надо — даже самого РУОПа. Все остальное они сами за нас сделают… Представьте себе, что бригадир, скажем, одной из «тамбовских» команд обязан будет ежемесячно отправлять пахану план проведения «стрелок» и «терок» на следующий месяц с указанием потребного количества братвы, стволов и тачек. При этом не включенные в данный план мероприятия не будут в дальнейшем подлежать материально-техническому обеспечению… А бойцы его бригады после очередной разборки не в кабак или в баню едут для расслабухи, а садятся писать отчет о ее проведении и акт списания патронов, которыми «шмаляли ментов на малине»… Или тот же пахан издает строгое распоряжение о том, что отнятые у барыг деньги, не оформленные должным образом документально — протоколом изъятия в присутствии понятых, — в «общак» приниматься не будут… И тогда все — труба им всем полная. Можно на пенсию с чувством выполненного долга.
Как-то на одном из совещаний Андрюха Червяков в сердцах бросил:
— Виталий Борисович, вы нам одно скажите: что важнее — работа или бумаги? Скажете работа — будем пахать, но тогда избавьте нас от бумаг. Скажете бумаги — будем сидеть по кабинетам и строчить эти долбаные справки. Но тогда уж народ путь не жалуется.
— И то и другое будете делать! — отрезал Кузнецов. — А народ в любом случае недоволен будет…
Словом, уже к полудню все были основательно «на нервах». Неудивительно поэтому, что, когда после обеда меня позвали к местному телефону, я не сразу вспомнил, кто такая Вера Разумовская и что ей от меня нужно.
— Ах да… Вы где сейчас?
— На проходной… — удивленно, даже где-то испуганно произнесла посетительница.
Тьфу, черт! Глупый вопрос, конечно, — откуда же еще она будет звонить по местному телефону… Совсем с головой беда! Ну скажите мне на милость: какая польза от этих начальственных вливаний, если после этого только хуже соображаешь?
— Подождите, я сейчас подойду…
Вера Разумовская оказалась высокой, эффектно и со вкусом одетой дамой. Чувствовалось, что за собой она следит постоянно, а не только «для выхода». Но при этом женщина выглядела явно старше своих лет. Судя по тому, что училась она с моей школьной любовью в одной институтской группе, навряд ли она может быть старше нас больше чем на два-три года. Посетительнице же можно было дать никак не меньше сорока с лишком. Впрочем, это и неудивительно — переживания последних дней не могли, естественно, не сказаться. А о возрасте ее я заговорил только потому, что, как только Разумовскую увидел, то сразу прикинул, сколько же лет в таком случае было ее матери и можно ли тут вообще говорить о скоропостижной кончине.
В принципе, ничего нового к тому, что я уже слышал от Ленки, Вера не добавила. За три дня, проведенных в Питере, она побывала в больнице, где скончалась мать, и поговорила с лечащим врачом. От него она узнала причину смерти — цирроз печени. Сделать ничего было нельзя, поскольку употребление алкогольных суррогатов в течение длительного времени свое дело сделало — как сказал врач, печень работала на честном слове. Свидетельство о смерти Вере не дали — его, оказывается, еще раньше забрал муж покойной. И это меня сразу насторожило.
— Постойте, Вера! Лена мне сказала, что у вас есть сомнения по поводу того, что этот… Гена, да? — Разумовская молча кивает головой. — Гена является — то есть являлся — законным, так сказать, супругом вашей матери. Так?
Снова кивок.
— В таком случае объясните мне, пожалуйста, — продолжаю я, — каким образом ему удалось получить в больнице врачебное свидетельство о смерти вашей матери? На каком основании ему его отдали?