Прежде всего, телефоном, даже если он и не прослушивается, не всегда можно воспользоваться в присутствии посторонних лиц. Да и вообще: а кому Павел, собственно говоря, может звонить в незнакомом городе? А потом не забывайте, что Волкову предстоит играть роль опустившегося человека, люмпена, которому неожиданно привалило счастье. Оно, естественно, должно вскружить ему голову, но не настолько, чтобы оплачивать услуги телефонного узла, — деньги Пашка должен пропивать. Так что телефон ему попросту могут отключить за неуплату. Кстати, Уваров там пока ничего и не оплачивает. Он же у нас по сценарию будет «обижен» вопиющей несправедливостью, поэтому и не должен этого делать исключительно из принципиальных соображений.
Проблема со связью была решена нами в лучших традициях шпионских романов. В аптечный киоск, расположенный как раз на полпути между домом и рынком, Цветаев устроил нашу сотрудницу — Олю Шабалину. Я ее хорошо знаю — одно время она работала в нашем отделе. С Пашкой мы ее заранее познакомили, и она уже вышла на новое место службы. Волков будет появляться там дважды в день — утром и перед закрытием, чтобы сообщить о происшедшем за день и получить новые инструкции, если таковые будут. При необходимости через Олю также можно будет передать записку и так далее.
Чтобы у Павла был повод для регулярного посещения аптеки, следовало соответствующим образом подработать его легенду.
— У тебя со здоровьем как? — поинтересовался Цветаев.
— Не жалуюсь.
— Плохо! Следовало бы обзавестись какой-нибудь хронической болячкой. Покупал бы регулярно лекарство — вот и повод.
— Не пойдет, Сережа, — возражаю я. — Лекарства ведь продаются в упаковках, рассчитанных на курс. Берешь упаковку — и тебе его на неделю хватает. И вообще: ты когда-нибудь видел, чтобы сорокалетний мужик каждый день одно и то же лекарство покупал?
— Я видел! — неожиданно заявляет Волков. — У меня жена в аптеке работает, так у них даже постоянные покупатели имеются.
— И что же они берут?
— Боярышник. Идет за милую душу!
— А это что за дрянь? — осторожно интересуюсь я.
— Спиртовая настойка. Флакончики по сто граммов, стоит копейки. Пару флаконов принял — и уже хорошо… — поясняет Павел и, удивленно посмотрев по очереди на нас с Сергеем, интересуется: — А у вас что — бомжи его не берут?
— Да как тебе сказать, брат, — усмехаюсь я. — Я ведь с другим контингентом выпиваю.
А Серега, неопределенно пожав плечами, резонно заметил:
— Идея хорошая. Ну, хозяин — барин. Не мне же травиться…
На том и порешили. Само собой разумеется, каждый раз соваться в киоск Пашке смысла не имело. Да и очень уж нелепо было бы покупать боярышник утром и вечером. Остановились на том, что Волков должен дважды за день — между десятью и одиннадцатью и между шестнадцатью и семнадцатью часами — вступать в контакт с Шабалиной. Если у него нечего передавать, то достаточно просто показать себя — все, мол, в порядке. Если же есть какая-то новая информация — пожалуйте за парочкой пузырьков. В свою очередь, если у Оли имелась для него посылка, то на витрине киоска в левом нижнем углу выставлялась большая красная клизма. Если при этом уважаемый читатель, которому я уже задурил голову условными жестами и сигналами, будет искать в использовании сего деликатного предмета некий скрытый смысл, то вынужден его разочаровать. Клизму выбрали не потому, что клизма, а потому, что красная, то есть бросается в глаза издалека.
Когда в конце второго дня мы провели, если так можно выразиться, генеральную репетицию с участием ВБ, Цветаева и Платонова в качестве «госкомиссии», то все трое остались в общем и целом удовлетворены. К этому времени были готовы и все необходимые документы: дарственная на квартиру — о ней мы позже еще вспомним, а также фотографии, о которых я уже говорил. Кроме того, накануне вечером Уваров побывал у соседей своей покойной тетушки по лестничной клетке и с оскорбленным видом поведал им, что квартиру, как выяснилось, Ольга Николаевна с мужем еще при жизни последнего завещали его сыну. Этот невесть откуда свалившийся наследник ему уже звонил. Он сообщил, что не сегодня-завтра прибывает, и просил оставить ключи от квартиры у соседей. Соседка вздыхала и сочувственно кивала головой — Михаила она немного знала. К слову сказать, Уваров приехал туда после очередных семейных разборок, так что и сам Сергей Бондарчук не смог бы столь достоверно сыграть «растрепанные чувства».