— Открывай, — сказал Борисыч.
— Уже бегу и прыгаю.
Я сорвал крышку с панели. Внутри был древний набор контактов. Схема знакомая и чужая сразу. Такие штуки я видел только на старых распечатках в учебке. Половина обозначений вообще из прошлой эпохи.
Снаружи по лестнице уже били. Тяжело. Мерно.
Твари шли за нами.
Славка облизнул губы.
— Успеем?
— Молчи, — сказал я.
Я подал питание по резервной жиле. Панель мигнула тусклым белым светом. Потом ожила.
По экрану пошли строки.
Я наклонился ближе.
И у меня всё внутри похолодело.
Текст был не наш.
То есть буквы знакомые. Смысл тоже вроде понятный. Только чувствовалось сразу: это писали люди, которые считали нас расходкой ещё до нашего рождения.
Аварийный шлюз. Доступ по операторскому контуру. Проверка носителя.
— Борисыч, тут какая-то дрянь с операторским доступом.
— Ломай дальше.
— Я и так ломаю.
На лестнице уже кто-то орал. Один из наших. Потом резко затих.
Я сунул руку в нутро панели и замкнул контакт напрямую.
Мир качнулся.
Перед глазами вспыхнул белый свет. Висок пронзило иглой. Зубы свело. Я отшатнулся и ударился спиной о стену.
Прямо по воздуху передо мной висели строки. Я их видел ясно. Словно они были у меня внутри головы.
Найден подходящий носитель. Проверка завершена. Привязка запущена.
— Чего?.. — выдохнул я.
Борисыч шагнул ко мне.
— Что там?
— Я не…
Договорить не успел.
Голова вспыхнула болью. Такой, что я сел прямо на пол. В ушах зазвенело. По позвоночнику как кипяток пролили.
Потом всё кончилось.
И стало тихо.
Очень тихо.
Дверь открылась сама.
Тяжёлая створка ушла в сторону. Из щели потянуло сухим воздухом и старым железом. Внутри загорелся тусклый свет.
Борисыч дёрнул меня за плечо.
— Живой?
— Пока да.
— Тогда пошли.
Мы ввалились в бункер. Славка захлопнул дверь. Снаружи тут же ударило так, что металл загудел.
Помещение было маленькое. Пульт. Два старых экрана. Стол. Контейнер в углу. Кабели в полу. Пахло пылью, озоном и чем-то больничным.
У меня перед глазами всё ещё висели строки.
Оператор подтверждён. Локальный узел доступен. Внимание: состояние носителя неудовлетворительное.
— Спасибо, родная, — пробормотал я. — Поддержала.
— Что? — спросил Борисыч.
— Потом расскажу. Если будет кому.
Я подошёл к пульту.
Экран мигнул. На нём появилась схема рубежа. Красные метки уже дошли до внешней стены. Наших отметок осталось мало. Слишком мало.
В центре горела одна команда.
Локальное закрытие разрыва. Ручной запуск.
Ниже шла приписка.
Цена процедуры: полная перегрузка узла. Вероятность гибели оператора: 97 %.
Я прочитал два раза.
Потом усмехнулся.
— Вот и вся арифметика.
Борисыч встал рядом.
— Что нужно?
— Кто-то должен включить сброс вручную.
— Сделаем.
— Тот, кто включит, здесь и останется.
Славка шумно вдохнул. Лицо у него стало серым.
Борисыч даже глазом не моргнул.
— Я остаюсь.
— Сядь обратно, капитан.
— Это приказ.
— Иди ты с приказом.
Он повернулся ко мне. Медленно. Спокойно.
— У меня здесь люди.
— У меня тоже.
— Я командир.
— Ты нужен наверху.
— Наверху уже конец.
— Значит, хоть кого-то выведешь.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Вокруг трясся бункер. Снаружи ломились твари. Экран мигал красным. В голове шептал сухой голос системы.
Я понял, что спорить будем до последней секунды и всё равно ничего не изменим.
Поэтому просто шагнул к рычагу.
Борисыч схватил меня за руку.
— Артём.
— Отпусти.
— Ты сам знаешь, что это билет в один конец.
— Знаю.
— Тогда почему?
Я посмотрел на экран. На красные точки. На гаснущие метки наших. На знакомые сектора. На весь этот старый рубеж, где мы жрали холодную кашу, латали железо и материли начальство.
— Потому что это мой узел, — сказал я.
И ударил по рычагу.
Сначала ничего не случилось.
Потом стены засветились изнутри.
Белый свет пошёл по швам, по кабелям, по полу. Экран вспыхнул. Воздух стал тяжёлым. У меня из носа сразу потекла кровь.
Голос в голове проговорил спокойно:
Перегрузка началась. Оператор зафиксирован. Просьба сохранять неподвижность.
— Да пошла ты, — сказал я.
Меня вдавило в пол. Реально. Как будто сверху бетонную плиту кинули. Грудь сжало. В ушах лопнуло. Я видел, как Борисыч и Славка орут мне что-то, видел их лица, видел, как они пытаются подойти, и не слышал ни звука.