Я снова опустил взгляд на пластину.
Основание выбора: родственная привязка к первому носителю.
Вот это и было самое мерзкое.
Не случай. Не ошибка. Не неудача.
Они шли к нашей семье давно.
Сначала через отца.
Потом через меня.
Лиза посмотрела на меня, но промолчала. И за это я был ей благодарен.
Через двадцать минут лодка ткнулась в камень у старой станции. Место было дохлое. Ржавая галерея, чёрные окна, трубы вдоль стены, вода под ними густая и тёмная, как мазут. Пахло сыростью, металлом и чем-то гнилым.
Мы быстро поднялись по разбитым ступеням.
Борисыч шёл уверенно.
— Бывал тут? — спросил я.
— Зимовал, — ответил он.
— Один?
— Тогда да. Сейчас компания веселее.
— Не уверен.
Внутри станции было темно. Фонари не включали. Шли за Борисычем через старый насосный зал, потом по коридору с провалившимся полом, потом вниз по узкой лестнице. На последнем пролёте он остановился, поднял руку и шёпотом сказал:
— Тут.
Комната оказалась маленькой. Стены обшиты листовым металлом. В полу шли старые силовые шины. У стены торчал глухой распределительный шкаф.
Я сразу почувствовал, как давление в голове спало.
— Работает, — сказал я.
— Я же говорил, — отозвался Борисыч.
Вера закрыла дверь и прислонилась к косяку.
— Сколько у нас времени?
— Часа полтора. Может чуть меньше.
— Хватит, — сказал я.
Мы вывалили всё на старый стол: ядро, пластины, схему, карту доков. Лиза поставила фонарь у стены и прикрыла его тряпкой. Гера сел на пол, достал сухарь и мрачно сказал:
— Я лучше пожую. Так новости усваиваются легче.
Я не ответил.
Сел перед ядром, положил ладони на металл.
— Давай глубже.
Подтверждаю.
Доступ к закрытому сегменту возможен.
Требуется подтверждение родственной линии.
— Подтверждай.
На этот раз не было удара, не было боли. Просто всё вокруг как будто ушло на шаг дальше. Я видел уже не комнату, а слои системы. Старые кольца памяти. Узлы доступа. Архивные ячейки. Имена.
Потом передо мной всплыла карточка.
Крайнов Сергей Михайлович.
Статус: носитель первого контура.
Состояние: активен.
Местоположение: сектор Н-0.
Я открыл глаза.
— Он жив.
Лиза шагнула ко мне так быстро, что чуть не задела стол.
— Ты уверен?
— Да.
Она села на край стола и вцепилась пальцами в колени.
Борисыч подошёл ближе.
— Координаты есть?
— Пока только метка. Н-0.
Вера перебирала пластины всё быстрее.
— Это может быть нулевой контур. Или нулевой пояс. Или старая ветка вне города.
— Есть ещё что-то, — сказал я.
Я снова коснулся ядра.
На этот раз система шла тяжелее. Будто где-то дальше стояла серьёзная защита. Но понемногу она всё равно сдавалась.
Перед глазами вспыхнул фрагмент отчёта.
Носитель первого контура стабилен.
Прямой контакт запрещён.
Использовать потомков для мягкого сопряжения.
Я прочитал это один раз.
Потом второй.
Потом медленно откинулся назад.
— Вот же твари.
— Что там? — спросила Лиза.
Я посмотрел на неё.
— Меня вели к нему с самого начала.
— Не поняла.
— Им нужен был не просто новый носитель. Им нужен был родной. По крови. Чтобы подойти к первому контуру без срыва. Я для них не человек. Я ключ.
Тишина в комнате стала тяжёлой.
Вера первой заговорила:
— Значит, проект не умер. Они всё это время держали старый контур на твоём отце и ждали, когда появится подходящая связка.
— Похоже на то.
Гера перестал жевать.
— Мерзость какая.
Борисыч кивнул.
— Теперь понятно, зачем Коршунову нужен был управляемый оператор. Без первого контура он старые узлы не откроет.
Я продолжал листать.
Вдруг всплыл ещё один файл. Новый. Совсем свежий.
Подготовка к перевозке.
Носитель Артём Крайнов.
Маршрут: после стабилизации перевести на объект Н-0.
Ответственный: Антон Коршунов.
Я усмехнулся.
Без радости.
— Они уже и маршрут мне нарисовали.
— Что там? — спросила Лиза.
— Коршунов собирался отвезти меня к отцу. Как груз.
— Сволочь, — сказала она.
— Да.
Вера вытащила ещё одну пластину и вдруг замерла.
— Подождите. Тут список переходных точек.
— Где?
Она положила пластину на стол.
Там шёл короткий перечень старых служебных адресов. Три были закрыты. Один — активен.