Лифт ударился о нижний стоп и замер.
Я взялся за рычаг, открыл решётку и первым вышел наружу.
Перед нами шёл тоннель. Широкий. Сухой. Свет в нём был мягкий, белый, почти тёплый. Не лампы. Линии в стенах. По полу шли старые направляющие. Воздух чистый. Даже слишком.
Будто под городом кто-то построил отдельный мир и держал его в порядке все эти годы.
— Добро пожаловать, — сказал отец. — Это нулевой пояс.
Мы вышли из лифта все сразу.
За спиной в шахте уже опять послышался металл. Коршунов шёл следом. Или его люди. Времени на красивые паузы не было.
Я посмотрел вперёд.
Тоннель уходил к круглому шлюзу. Над ним светилась короткая строка древнего шрифта.
Контур-0. Жилой сектор.
— Жилой? — переспросил Борисыч.
— Когда-то тут жили, — ответил отец. — Инженеры. Операторы. Те, кто строил первый слой узлов. Потом сектор закрыли. Остались единицы.
— Кто именно? — спросил я.
Он посмотрел на меня странно. Тяжело.
— Те, кого вы считали мёртвыми.
У меня по спине прошёл холод.
— Ты хочешь сказать…
— Потом. Сначала шлюз.
Мы побежали к круглой двери.
Отец шёл плохо. Его качало. Лиза держала его справа, я слева. Вера и Борисыч прикрывали сзади. Гера уже искал глазами, что тут можно подорвать в случае жизненной потребности.
У шлюза была панель без привычных кнопок. Только круглый паз под ладонь.
Отец протянул руку. Рука дрожала.
Панель загорелась красным.
Недостаточная стабильность носителя.
— Прекрасно, — сказал я. — Давай я.
Я приложил ладонь рядом.
Панель мигнула. Потом сменила цвет на белый.
Родственная линия подтверждена.
Совместный доступ разрешён.
Шлюз пошёл в сторону.
И вот тут я понял, что ещё можно удивляться.
За дверью был не бункер. Не набор труб. Не тюрьма.
Там шла улица.
Настоящая улица под землёй.
Низкие дома. Прозрачный потолок из старого материала, по которому бегал мягкий свет. Деревья в металлических кадках. Галерея. Мостки. Закрытые мастерские. И тишина, от которой в ушах звенело.
Мёртвый городок под городом.
Гера вытаращился первым.
— Мать честная.
— Это первый сектор, — сказал отец. — Один из последних.
— Тут кто-то есть? — спросила Лиза.
Он не ответил сразу.
Только посмотрел вперёд.
Из тени под галереей уже выходили люди.
Трое. Потом ещё двое. Потом ещё.
Старики. Мужики средних лет. Женщина в сером халате. Один хромой. Двое с оружием. Все смотрели на нас так, будто видели сразу и спасение, и беду.
Впереди вышел сухой седой мужчина в рабочем комбинезоне. На груди старый знак узловой службы.
Он глянул на отца.
— Сергей.
Потом на меня.
— А это, выходит, сын.
Отец тяжело выдохнул.
— Да, Ильич. Добрались.
Седой кивнул.
— Добрались. Только зря думаешь, что это конец. Ты привёл к нам войну.
Как будто мы этого не знали.
Сзади, в шахте лифта, уже снова загремел металл.
Коршунов не отставал.
А впереди стояли люди из нулевого пояса. Те самые, кого мир давно похоронил.
И я вдруг понял одну простую вещь.
Если они живы, значит, весь наш город стоит на куда более грязной лжи, чем я думал до этого утра.
Глава 12. Мёртвые снизу
Ильич сказал правду.
Войну я к ним привёл.
Только отступать уже было некуда.
За спиной в шахте лифта снова заскрежетал металл. Кто-то лез вниз. Быстро. С толком. Коршунов не отпускал хватку. Ему нужен был нулевой пояс. Ему нужен был мой отец. Ему нужен был я. Такая мразь всегда идёт до конца, пока ей голову не открутят.
Ильич коротко махнул рукой своим.
— Закрыть первый шлюз. Сашка, Марина, уводите людей в боковой сектор. Остальные к лифту.
Местные шевельнулись сразу. Без криков. Без суеты. Видно было: живут тут давно и к тревоге привыкли.
Двое побежали вправо по улице. Старуха в сером халате схватила за руку какого-то пацана и утянула в тень. Мужик с костылём поднял старый карабин. У него глаза были как сухие гвозди. Такой промахиваться не любит.
Я стоял посреди этой подземной улицы и смотрел по сторонам.
Домики низкие. Мастерские. Под потолком мягкий свет. Воздух чистый. Даже слишком. Будто город сверху всё это время жрал грязь, а тут её фильтровали до последней пылинки.
— Потом поглазеешь, — сказал отец.
Он уже чуть ровнее стоял на ногах. Всё равно качало. Лиза держала его под руку. Лицо у неё было жёсткое. Я знал это лицо. Когда она так смотрела, лучше под руку не лезть.