— Где оборона? — спросил я.
Ильич ткнул пальцем вдоль улицы.
— Лифт держим до второго поворота. Потом гасим свет. Потом ведём их в узкий коридор. Там у нас старые створки. Если повезёт, запечатаем.
— Если повезёт, — повторил Гера. — Сегодня прям мой любимый день.
— Заткнись и помогай, — сказала Вера.
Он кивнул.
Я посмотрел на отца.
— Ты сможешь идти?
— Смогу. Потом упаду.
— Куда вас уводить?
Ильич ответил за него:
— В центральную мастерскую. Там второй шлюз и силовой узел. Если придётся, уйдёте ещё глубже.
— Кто такие “вы”?
— Ты. Сергей. Девчонка. И те, кто сможет держать контур.
Я нахмурился.
— То есть вы заранее знаете, что тут сейчас начнётся.
Ильич посмотрел на меня спокойно.
— Мы тут много лет живём. Наверху всегда кто-то что-то хочет. Сегодня просто дошло до дверей.
С этим спорить смысла не было.
Первый выстрел бахнул из шахты.
Пуля врезалась в металл на входе. Потом ещё одна. Потом короткая очередь. Значит, Коршунов решил давить ходом, пока мы тут переглядывались.
— По местам! — рявкнул Борисыч.
Он уже ушёл к шлюзу и лёг за низкой сервисной тумбой. Вера встала за опорой справа. Я дёрнул Лизу за плечо.
— Ты с отцом к мастерской.
— Я останусь.
— Лиза.
— Я останусь.
Отец тяжело вдохнул.
— Иди с ней, Артём. Я дойду.
— Пап.
— Потом спорить будешь. Сейчас работай.
Я кивнул. Другого смысла и правда не было.
Старый шлюз у лифта начали закрывать изнутри. Две створки медленно сошлись. Только до конца им дойти не дали. С той стороны кто-то воткнул распорку. Металл скрежетнул и замер на ладонь открытым.
В щель ударил ствол.
Вера срезала его одной короткой очередью. В шахте кто-то заорал.
— Есть у вас тут чем потолще? — крикнул Гера.
Ильич уже тащил из ниши старую тяжёлую катушку с кабелем.
— Бросай под створку!
Мы втроём подкатили её к шлюзу и вжали в щель. Теперь открыть можно было только взрывом или хорошей дурью.
С той стороны заорали команды.
Я узнал голос Коршунова сразу.
— Ломайте! Не дайте им уйти к центру!
— Слышу тебя, мразь, — сказал я тихо.
Ильич глянул на меня.
— Личный счёт?
— Уже да.
— Значит, пригодится.
Он работал быстро. По-старому. Чётко. Видно, что когда-то людей водил. Его слушались без вопросов. Один местный тянул короб с предохранителями. Другой раскладывал вдоль улицы короткие железные ежи. Зачем они тут под землёй — стало ясно через минуту. Чтобы срезать ход и ноги тем, кто побежит в дыму.
— У вас тут подготовлено, — сказал Борисыч.
— Мы давно не верим в тишину, — ответил Ильич.
Голос внутри отозвался тихо:
Внимание.
Нулевой пояс частично активен.
Доступны оборонительные системы сектора.
— Где ты раньше была? — пробормотал я.
Запроса не поступало.
— Конечно.
Ильич услышал.
— Ты с модулем говоришь?
— Да.
— Хорошо. Тогда слушай дальше. По правой линии тут ещё живы два старых узла. Один световой. Один дверной. Если возьмёшь их под себя, можно на минуту-две закрыть улицу намертво.
— Показывай.
Он быстро подвёл меня к боковой панели в стене. Серая крышка. Пыль. Старый знак узлового обслуживания. Я положил ладонь на металл. Внутри сразу вспыхнула схема.
Два узла. Один над галереей. Второй под полом у второго поворота.
Совместимость подтверждена.
Ограниченное управление доступно.
— Смогу, — сказал я.
— Тогда по моему сигналу гаси верх и режь створку на втором проходе.
— Понял.
За шлюзом уже тащили что-то тяжёлое. Скорее всего, малый резак или таран. Коршунов решил пройти наскоком. В его характере. Такие очень любят, когда всё ломается под сапогом.
Отец сделал шаг ко мне.
— Слушай внимательно. Если они прорвутся к центральному узлу, нулевой пояс сядет весь. Тогда люди тут останутся в темноте и без воздуха.
— Сколько вас тут?
Он глянул вдоль улицы.
— Сейчас тридцать два.
У меня внутри что-то стукнуло.
Тридцать два человека.
Тридцать два мертвеца по чужим бумагам.
— Сколько лет вы тут?
— По-разному. Кто десять. Кто двадцать. Кто с самого закрытия.
— И всё это время наверху молчали?
Он усмехнулся устало.
— Наверху много чего молчали. Ты ещё удивишься.
— Потом.
— Да. Потом.
Шлюз бахнуло.
Раз.