Потом пришёл второй удар.
Бункер качнулся.
На экране белая волна пошла от узла наружу. Через стену. Через рубеж. Через всё поле. Красные метки за внешней линией начали гаснуть сразу десятками.
Третий удар прошёл прямо через меня.
Я заорал.
И вырубился.
Очнулся я на холодном полу.
Света почти не было. Лампа под потолком мигала. Пахло палёным железом. Во рту кровь. Левую руку я не чувствовал минуты две, потом она вернулась вместе с болью.
Я сел. Медленно. Голова гудела так, будто мне в череп посадили генератор.
— Борисыч? — позвал я.
Тишина.
— Славка?
Тоже тишина.
Я поднялся, держась за пульт.
Бункер был пустой.
На двери изнутри виднелись вмятины и полосы крови. Кто-то всё-таки прорвался к створке. Только внутрь уже не попал.
Экран треснул, но ещё работал. На нём горела короткая строка.
Оператор Артём Крайнов. Статус: активен. Внешний реестр: погиб.
Я моргнул.
Прочитал ещё раз.
Потом сел обратно.
— Очень смешно, — сказал я в темноту.
Голос внутри ответил сразу:
Юмор не распознан.
Я уставился перед собой.
— Ещё и разговариваешь.
Базовый интерфейс активирован.
— Что ты такое?
Локальный модуль сети.
— А попроще?
Недоступно.
— Вот зараза.
Снаружи было тихо. Страшно тихо. Такая тишина бывает после большой драки, когда все уже полегли и ветер ходит между телами.
Я подошёл к двери. Уперся плечом. Провернул рычаг. Створка сначала не шла, потом с хрипом двинулась.
Наружу выполз серый рассвет.
От семнадцатого узла осталась выжженная яма. Галерея рухнула. Башня слева лежала боком. Заграждения почернели. Поле было усеяно кусками серой плоти и чёрным металлом.
Живых я не видел.
Я сделал шаг наружу и едва не упал. Ноги дрожали. Всё тело ломило.
На краю воронки валялся знакомый шлем. Борисычев.
Я поднял его. Пыльный. Поцарапанный. Внутри кровь.
Дальше нашёл автомат Славки. Самого Славки не было. Может, сгорел в перегрузке. Может, улетел в яму. На рубеже конец у людей часто короткий. Даже имени толком не оставляет.
Я стоял посреди этой тишины и чувствовал только пустоту.
Потом в голове щёлкнуло.
И перед глазами вспыхнула тонкая схема. Дорога. Сектора. Точки тепла. Источник воды на три километра восточнее. Маршрут к внутреннему кордону.
Рекомендация: покинуть зону. Высокая вероятность вторичного прорыва через шесть часов.
— А сразу нельзя было сказать?
Вы не спрашивали.
— Очень полезная помощница.
Я пошёл к остаткам склада. Нашёл плащ, сухпай, флягу, аптечку. В одной из сумок лежал переносной планшет со связью. Экран был разбит, но архив погибших открылся.
Список длинный.
Я листал молча.
На шестой строке увидел себя.
Крайнов Артём Сергеевич. Погиб при исполнении.
Дата. Время. Подтверждение.
Быстро, сволочи, работают.
— Ну что, — сказал я вслух. — Теперь я мертвец.
Подтверждаю.
— Спасибо.
Обращайтесь.
Я засмеялся. Сухо. Без радости. Просто иначе в тот момент можно было крышей поехать.
Потом затянул плащ, закинул на плечо сумку и пошёл к дороге на Новогорск.
Позади догорал мой узел.
Впереди меня ждал город, который уже похоронил меня по документам.
И что-то подсказывало: там будет даже грязнее, чем здесь.
Глава 2. Город где меня уже списали
До Новогорска я дошёл на пятый день.
Шёл по старой трассе. Ночевал в бетонных коробках. Один раз отбился от падальщиков. Другой раз чуть не вляпался в живую тень возле развязки. Голос в голове предупреждал коротко и сухо.
Влево.
Стой.
Быстрее.
Эту воду не пить.
С ней было удобно. С ней было жутко.
На пятый день я увидел купол города. Светлый. Ровный. Надёжный на вид. За такими картинками любят прятать дерьмо.
На воротах меня никто не узнал.
И это было даже к лучшему.
Стражник глянул на мой плащ, на щетину, на разбитую морду и спросил:
— Откуда ползём?
— С внешних работ.
— Жетон.
Я сунул ему найденную по дороге железку. Он покрутил её, поморщился и махнул рукой.
— Давай. Следующий.
Вот так я и вернулся домой. Через главные ворота. Как чужой.