Мы ушли по задней лестнице вниз.
Снаружи Коршунов ещё говорил что-то в пустую арку. Потом, видимо, понял и заорал. На этот раз без спокойствия.
— За ними! В нижний ярус!
Значит, маска у него всё-таки треснула. Хорошо.
Лестница вниз была крутая. Узкая. Ступени старые. Свет шёл снизу мягкий. Как от живого стекла. Гул узла становился сильнее с каждым пролётом.
Голос внутри проговорил:
Приближение к сердцу нулевого пояса.
Резервный баланс возможен.
Требуется живая связка двух носителей.
— Вот это уже плохо, — сказал я вслух.
— Что? — спросила Лиза.
— Для баланса нужны двое. Я и отец.
Он усмехнулся устало.
— Я говорил. Потом сын, потом оператор. Одним словом тут не отделаешься.
Лестница кончилась у круглой двери.
На двери был старый знак первого контура.
Под ним маленькая надпись.
Сердце сектора. Доступ старших операторов.
Отец положил ладонь на панель. Я рядом свою.
Дверь открылась.
И за ней я увидел место, ради которого, похоже, сдохло уже слишком много людей.
Глава 13. Сердце сектора
За дверью был круглый зал.
Гладкий. Чистый. Старый.
По стенам шли кольца белого света. В центре стояла низкая платформа. Над ней висело ядро. Другое. Больше того, что мы вытащили на доках. Толще. Тяжелее. Внутри него медленно ходили тусклые нити, будто кто-то держал в стекле живую молнию.
Вокруг платформы шли шесть кресел с контактами. Пять пустых. Одно занято.
Я сначала не понял, кто там сидит.
Потом подошёл ближе и у меня в груди стало тяжело.
Женщина. Худое лицо. Волосы седые. На висках старые узлы контактов. Глаза закрыты. Руки на подлокотниках. Лицо знакомое до боли, только старше лет на двадцать.
— Мама, — выдохнула Лиза.
Я молчал.
Голос просто не вышел.
Отец остановился рядом со мной. Плечи у него опустились. Будто из него разом вышел весь воздух.
— Значит, всё-таки дотащили и её, — сказал он тихо.
У Лизы пальцы побелели на пистолете.
— Она же умерла.
Отец кивнул один раз.
— Для вас — да.
— Ты мне сейчас скажешь, что и это было по бумагам? — спросил я.
— Скажу, — ответил он. — И скажу ещё хуже. После меня взяли её. Хотели проверить семейную связку. Только она выдержала не так, как я. Её посадили глубже. В нижний сон. Я думал, она сгорела в первом цикле.
Лиза подошла к креслу и замерла. Просто смотрела. Лицо сухое. Каменное. И от этого было страшнее, чем от крика.
— Мама, — сказала она ещё раз. Тише.
Я смотрел на мать и пытался собрать в голове простую вещь: нас обоих вырастили на могилах, которых не было. Отца похоронили по приказу. Мать тоже. А сами держали их под городом как детали.
— Суки, — сказал я.
Отец не спорил.
Голос внутри заговорил сразу:
Сердце нулевого пояса активно.
Резервный баланс доступен.
Для включения требуются два носителя первой линии.
— Переведи, — сказал я.
Вы и Сергей Крайнов.
— А мама?
Второй контур удержания.
Нестабильное состояние.
Прямой вывод невозможен без частичной потери памяти и моторики.
Лиза резко повернулась ко мне.
— Что это значит?
Я сглотнул.
— Это значит, что снимать её резко нельзя. Убьём. Или оставим пустой.
Она медленно перевела взгляд на мать. Потом на отца.
— Вы тут все так живёте?
Отец прислонился к стене и закрыл глаза на секунду.
— Живём — громкое слово.
За дверью в коридоре бахнуло. Потом ещё раз. Значит, Коршунов уже нашёл след и давил вниз.
— Времени нет, — сказала Вера.
Она уже осматривала зал так же, как любой другой объект. Где укрытие. Где вход. Где мёртвая зона. Правильный взгляд.
Ильич подошёл к одной из боковых панелей и быстро пробежался пальцами по старым ключам доступа.
— Если запустим резервный баланс, верхний сектор проживёт без Сергея. Часов шесть. Может восемь.
— Этого хватит? — спросил я.
— Чтобы вынуть людей отсюда и не дать куполам лечь сразу — хватит.
— А если не запустим?
Он посмотрел на меня спокойно.
— Тогда Коршунов всё равно возьмёт отца обратно. Или сядет на другой узел. И через сутки скажет наверху, что спас город ценой пары секретов.
Сказано было просто. Как про дождь или сломанный насос. От этого только злее.
— Запускаем, — сказал я.