— Люблю ваши разговоры. Сразу видно родню.
Я кивнул Борисычу.
— Веди.
Мы вышли из сердца сектора втроём. За спиной остались Марина, Лиза, отец, Ильич и люди нулевого пояса. Коршунова я велел связать плотнее и прикрутить к сервисной стойке.
— Только без самодеятельности, — сказал я Ильичу.
— То есть пока не резать? — уточнил он.
— Пока да.
— Жалко.
— Согласен.
Ретранслятор сидел выше по северной ветке. Шли мы быстро. Узкие коридоры, сервисные люки, переходы под полом. Тут уже пахло старым железом сильнее. Свет был хуже. Местами шли только аварийные полосы в стенах.
— Насколько хреново наверху? — спросил я на ходу.
Борисыч шагал первым.
— Если Коршунов успел дать код красного уровня, район уже закрывают. Если Романов решил сработать жёстко, они подтащат не только штурмовиков. Подтащат глушилки и резаки.
— И сколько у нас?
— Минут двадцать до первого серьёзного контакта по шахтам.
— Успеем.
— Ты любишь это слово.
— Оно работает.
Вера шла сзади и слушала. Потом сказала:
— Когда пакет уйдёт, я должна знать, что в нём будет. Без сюрпризов.
— Архив проекта. Имена. Логи. Нулевой пояс. Списки носителей. Романов сверху. Коршунов снизу.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Хорошо, что это уже тянет на казнь, а не на отмазку.
— Мне твой оптимизм нравится.
— Это не оптимизм. Это работа.
Ретранслятор нашли в маленьком зале под старой решётчатой башней. Консоль мёртвая на вид. Три шкафа. Один вскрыт ломом когда-то давно. Второй в пыли. Третий тихо гудел.
— Живой, — сказал я.
— Я же говорил, — сказал Борисыч.
— Ты часто говоришь, — буркнула Вера.
Я положил ладонь на консоль.
Схема вспыхнула сразу.
Старый служебный канал. Забит пылью. Заглушен сверху. Но не добит. Одна рабочая линия шла в городской информконтур. Ещё одна в архив внешней стражи. Ещё одна в систему куполов.
Вот это уже было интересно.
— Мы можем дать пакет не в одну точку, — сказал я.
— Куда ещё? — спросил Борисыч.
— В архив стражи, в общий инфоканал и в купольную диагностику.
— Зачем в купола?
— Чтобы Романов не смог сразу соврать, что узел захвачен и система умирает. Пусть сами купола покажут, что резервный баланс идёт штатно.
Вера коротко кивнула.
— Делай.
Голос внутри предупредил:
Для передачи полного пакета нужен источник подписи.
Рекомендуется использовать живой канал куратора.
Я замер.
— То есть?
Подпись Романова или Коршунова ускорит принятие пакета.
— У нас есть модуль Коршунова, — сказал Борисыч.
— Точно.
Я вытащил чёрный блок, который сорвал с него у сердца пояса. Корпус треснул. Рабочая часть цела.
— Давай, гадина, послужи людям.
Я воткнул модуль в боковой слот.
Консоль ожила ярче. По экрану пошли строки допуска.
Кураторский канал принят.
Доступ: Антон Коршунов.
Вложенный уровень: Генерал Романов.
— Красота, — прошептал Гера… стоп. Геры с нами не было. От усталости мне уже его голос в голову лез. Это нехорошо.
— Ты чего? — спросил Борисыч.
— Ничего. Работаю.
Я стал собирать пакет. Архивные пластины из ядра. Логи с семнадцатого узла. Запись с Крутовым и Коршуновым. Строку с моим отцом. Строку с матерью. Схему проекта “Наследник”. Приказы по зачистке. Подготовку к перевозке меня на объект Н-0. Имя Романова в качестве верхнего куратора. Всё, что было. Всё, до чего дотянулся.
Пакет рос.
Голос внутри сухо комментировал:
Объём высокий.
Вероятность перехвата повышена.
— Режь лишнее.
Что считать лишним?
— Ничего. Гони всё.
— У тебя борзости прибавилось, — заметила Вера.
— У меня семьи прибавилось под землёй. Это бодрит.
В этот момент по стенам прошла лёгкая дрожь.
Потом ещё.
Потом в дальнем коридоре хлопнуло так, что с потолка посыпалась старая пыль.
— Началось, — сказал Борисыч.
Он уже стоял у двери с оружием наготове.
— Это верхняя шахта, — сказала Вера. — Первый штурм зашёл.
— Значит, быстрее, — сказал я.
Последний слой пакета я взял из высшего архива.
И тут мне попалась ещё одна папка. Маленькая. Почти без названия.
Посмертные списки прикрытия.
Я открыл.
По спине сразу пошёл холод.
Там было много фамилий. Очень много. Люди, которые погибли по бумагам и жили внизу, в проектах, в узлах, в закрытых секторах. И среди них в отдельной строке стояла ещё одна фамилия.