Я подумал секунду.
Потом сказал:
— Да. Для начала этого хватит. А дальше — имена, архив, нулевой пояс, Красный Берег, посмертные прикрытия. Всё, что успеем выбросить наружу до того, как они нам откусят руки.
— Вот это уже похоже на нормальную работу, — сказал он.
Мать тихо сказала:
— Артём.
Я снова присел рядом.
— Что?
— Когда в эфир полезешь, не ори. Говори просто. Как людям. Без вот этой своей привычки иногда умнеть лицом.
Я уставился на неё.
— Спасибо. Очень вовремя.
— Я серьёзно.
— Я понял.
— Тогда хорошо.
Она взяла меня за руку. Слабо. Но крепче, чем раньше.
— И ещё.
— Что?
— Вернись.
Вот и всё.
Никакой красивой сцены.
Никакой великой фразы.
Просто вернись.
И этого оказалось тяжелее всего.
— Вернусь, — сказал я.
— Вот и не ври сейчас.
— Не вру.
Она смотрела на меня пару секунд. Потом отпустила.
Отец с другой стороны сказал:
— А я вот сейчас совру. Скажу, что не переживаю.
— Ты вообще умеешь нормально поддерживать? — спросил я.
— Нет. Не умею.
— Честно.
— Это всё, что осталось.
Я кивнул.
Хватит.
Этого хватит.
Анна свернула карту.
— Тогда двигаемся так. Я веду большую баржу и хвост к северной мели. Потом беру маленький катер и возвращаюсь к речному приёмнику. У вас будет один заход. Один. Если на месте всё поедет боком, второй я уже не соберу.
— Принято, — сказал я.
— И ещё, — добавила она. — Если вы там увидите мой канал живым, не геройствуйте с ним. Это мой последний зуб в этом городе.
— Понял.
— Нет, правда понял?
— Да.
— Хорошо.
Голос внутри тихо сказал:
Время ограничено.
Вероятность успешного удара снижается с каждым часом.
— Слышали, — буркнул я. — Даже она торопит.
— Тогда чего сидим, — сказал Гера и хлопнул ладонями по коленям. — Давайте уже или жить, или сдохнуть нормально. А то я так и не понял, какой у нас сегодня график.
И вот после этой фразы все наконец встали и пошли делать то, что уже и так решили.
Люди нулевого пояса — к укрытию.
Мы — к башне.
Воздуха нам дали ровно столько, сколько нужно, чтобы снова сунуть голову в огонь
Глава 22. Вход в город мертвецом
Разделились мы быстро.
Не потому что никто не хотел лишних слов. Хотели все. Просто когда слова начинают лезть, а времени на них нет, приходится жевать их молча и заниматься делом.
Большую баржу повели к северной мели. Там шёл Ильич с людьми, мать, отец, Лиза, Марина, раненые, старики, пацанва и весь тот груз живых, который мы успели вытащить снизу. Анна брала маленький катер и должна была потом вернуть его к речному приёмнику под Вороньей башней.
Мы — это я, Борисыч, Вера и Гера.
Классическая компания для хорошей глупости.
Перед сходом на катер Лиза всё-таки поймала меня у борта.
Не за рукав. За кисть. Крепко.
— Только давай без фокусов, ладно?
— Это очень размытая просьба.
— Нет. Она очень понятная. Не геройствуй, не лезь первым туда, где можно обойти, и не начинай на голой злости. Ты на одной злости сегодня уже половину города перевернул.
— Не половину.
— Я не в цифрах сейчас.
Я кивнул.
— Понял.
Она долго на меня смотрела. Потом сказала уже тише:
— Если увидишь момент, где можно не биться до последнего, а просто отойти, отойди. Я серьёзно.
— Серьёзно.
— И не отвечай мне так, как будто я мама.
— Ты сейчас хуже мамы.
— Слава богу.
Я уже хотел отойти, но она вдруг шагнула ближе и быстро ткнулась лбом мне в подбородок. На секунду. Потом сразу отпустила руку и отвернулась.
— Всё, иди уже. А то я сама передумаю и с тобой полезу.
— Люблю тебя.
— Заткнись и иди.
Нормально попрощались.
Мать подозвала меня взглядом уже с баржи. Я спрыгнул обратно на настил.
— Что?
— Наклонись.
Я наклонился. Она, лёжа под одеялом, всё равно умудрилась поймать меня за ухо.
— Ай, мам.
— Чтоб помнил.
— Что именно?
— Что я тебя даже отсюда достану, если начнёшь дурить.
— Да понял я уже.
— Не понял. Но это потом.
Она отпустила. Лицо у неё было уставшее донельзя. Глаза живые.
— Вернись, — сказала она снова. — Просто вернись. Не красиво. Не героем. Просто вернись.
— Вернусь.
— Ну и хорошо.
Отец сидел рядом, завернувшись в чужой плащ, как старый злой филин. Когда я подошёл к нему, он только коротко сказал: