— Старый контур. Тот, что на четвёртом. Он живой.
— Значит, правильно идём.
Пирс был узкий. Скользкий. Слева вода. Справа стена. На середине стояла первая камера — чёрный глаз под козырьком.
Анна подняла руку.
— Стоп. Сейчас.
Она достала из кармана маленький планшет, что-то быстро нажала, и камера мягко повисла в одну сторону, как будто ей стало скучно смотреть.
— Пошли.
Мы проскочили под ней по одному.
Дальше была металлическая дверь в служебный отсек. Старый доступ, карточная щель и ручной кодовый барабан.
— Красота, — сказал Гера. — Два вида геморроя в одном.
— Не трогай руками, — сказала Анна. — У него тревожный контур на корпусе. Если дёрнешь без допуска, он тебе так свистнет, что услышат на третьем этаже.
— А приятно-то как.
Она приложила карту, потом повернула барабан, потом ещё раз карту — уже под другим углом. Замок щёлкнул.
— Заходите.
Внутри пахло пылью, мокрой проводкой и старым кофе. Настоящий служебный объект. Узкий коридор, шкафы вдоль стен, лючки с кабелем, лампы в решётках. Где-то выше гудела вентиляция.
И тишина.
— Где дежурка? — спросил я.
Анна показала налево.
— За углом. Если нам повезло, там двое. Если не повезло — трое. Один обычно на камерах, один на входе, один шляется курить к лестнице.
— Оптимистично.
— За что люблю мужчин, так это за умение называть план оптимистичным, когда он дрянь.
Вера пошла первой. Мы за ней. Двигались быстро, но без беготни. На таких объектах бегущая фигура палится лучше выстрела.
Дежурка и правда была за углом.
И нам почти повезло.
Там сидели двое. Один у мониторов, второй полулежал на стуле с кружкой в руке. Оба не ожидали гостей. Вообще.
Вера сняла того, что у мониторов, рукоятью в висок. Я подхватил второго за шею и вжал в стол. Кружка упала, кофе плеснуло на штаны и пол.
Он дёрнулся, мыкнул что-то в ладонь и сразу понял, что кричать не надо.
— Тихо, — сказал я. — Очень тихо.
— Вы кто… — прохрипел он.
— Санэпидемстанция.
— Что?
— Ничего. Спи.
Я приложил его об стол ещё раз, и он съехал под него аккуратно, как мешок.
Борисыч уже смотрел в мониторы.
— Так. У нас тут не пусто. На первом этаже трое в коридоре. На втором двое в архивном крыле. Третий и четвёртый этаж по камерам чистые, но это может значить что угодно. На крыше пост. На шестом движения не вижу.
Анна подалась ближе.
— Сервисный лифт?
— Вон он, — сказал он, ткнув в экран. — Пока стоит на нуле.
— Хорошо. Нам на второй техэтаж. Оттуда в кабельный ход.
Я уже смотрел на основной монитор. Там, выше по башне, шли окна вещательного сектора. За матовым стеклом шевелились тени. Немного. Но были.
— Он там, — сказал я.
— С чего ты взял? — спросила Вера.
— Не знаю. Просто чувствую.
Голос внутри ответил:
Высокая вероятность присутствия ключевого оператора на верхних уровнях.
— Вот и она согласна.
— Очень удобно, — сказал Гера. — Когда у тебя в голове личная сплетница.
— Я всё слышу, — ответил я.
Подтверждаю.
— Чур меня, — сказал он и перекрестился.
Анна уже вытаскивала из шкафа связку служебных накидок.
— Наденьте. На одну минуту это нас может спасти от тупого взгляда в коридоре.
— А на две? — спросил Гера.
— На две вас спасёт только чудо.
— Слабый сервис.
Мы натянули серые плащи техслужбы поверх всего. Смотрелось отвратно. Но на секунду могло сойти.
Лифт был маленький. Старый. С решёткой и дрожью в полу. Прямо как любит жизнь.
— Кто с нами внутрь? — спросил Борисыч.
— Все, — сказала Анна. — По-другому потеряем время.
— А если встанет?
— Тогда полезете в шахту. Не ной заранее.
Мы вошли тесно. Я, Вера, Борисыч, Гера, Анна. Решётка скрипнула, лифт пошёл вверх.
И вот в этот момент, пока под ногами старый трос пел свою мерзкую песню, я вдруг почувствовал странную вещь.
Снаружи — сирены, розыск, стрельба, Романов.
Внутри — узкая железная коробка, пять человек и моя голова, которая наконец перестала бежать и стала считать.
Голос внутри тихо сказал:
Сердечный ритм выровнен.
Когнитивная перегрузка снижается.
Рекомендуется сохранить состояние.
— Спасибо, — пробормотал я.
— Опять она? — спросил Борисыч.
— Ага.
— И что говорит?
— Что если я не сорвусь сейчас на злость, то, может, не совсем сдохну раньше времени.
— Мудрая женщина у тебя в голове.