— Он давит центральной частотой! — крикнула Анна. — Если я сейчас не срежу ему верх, он нас просто утопит в своём канале!
— Режь! — рявкнул я.
— Я и режу!
Голос Романова всё ещё шёл в эфир, уже жёстче, без прежнего бархатного спокойствия:
— …объект Крайнов демонстрирует типичную для сетевого заражения картину подмены памяти и агрессивного искажения архивных данных. Всем службам…
— Да пошёл ты, — сказал я в микрофон. — Новогорск, если я вам вру, смотрите не на мои слова. Смотрите на подписи. Смотрите на приказы. Смотрите на даты. Меня похоронили за восемнадцать часов до прорыва на семнадцатом узле. Ещё до того, как я должен был умереть по их красивой версии.
Анна вскинула на меня глаза.
— Вот. Так и говори. Коротко. По зубам.
— Я стараюсь.
Голос внутри сухо отозвался:
Эфирный охват растёт.
Реакция внешних контуров нестабильна.
Фиксирую множественные попытки перебития линии.
— Сколько у нас? — спросил я.
До полного захвата канала — одна минута сорок секунд при текущем давлении.
— Мало, — сказал я вслух.
— Что мало? — спросил Борисыч, не оборачиваясь.
— Минута сорок.
— Тогда не философствуй, говори.
Дверь дрогнула под новым ударом. Потом в щель полез ствол. Вера не стала ждать, когда он найдёт воздух. Выстрелила один раз. Ствол исчез. С той стороны кто-то заорал очень обиженно.
— Ещё немного, и они войдут! — крикнула она.
— Уже слышу! — ответила Анна.
Романов снова вклинился в эфир. Теперь он говорил не в общие слова. Теперь бил конкретно по мне.
— Артём Крайнов — инженер рубежной техслужбы, который после аварийного контакта с древним контуром утратил стабильность и был использован в качестве носителя ложной информации…
Я засмеялся прямо в микрофон. Не специально. Само вышло.
— Слышали? Вот так у них теперь называется человек, которого заранее списали в мёртвые. “Утратил стабильность”. Очень удобно. У них любой, кто не лёг как надо, либо заражённый, либо террорист, либо уже покойник по документам.
Голос внутри заметил:
Отклик внешних линий усиливается.
Зафиксированы входящие слушатели по служебным секторам.
— О чём она? — быстро спросила Анна.
— Нас слушают живые линии. Больше, чем раньше.
— Тогда бей глубже. Дай им то, от чего уже не отмоются.
— Легко сказать.
— А ты не говори красиво. Просто бей.
Вот за это я её и начал уважать всерьёз. Она не делала из эфира сцену. Она делала из него нож.
Я вдохнул и сказал:
— Сейчас вам покажут не мои слова. Вам покажут отчёт проекта “Наследник”. Там прямо написано, что потомков живых носителей использовали как ключ к старой сети. Ключом был я. Ключом была моя семья. Если у вас в служебных папках есть мёртвые, которым вы так и не поверили до конца, — проверяйте сейчас. Не потом. Сейчас.
Анна вогнала в общий контур новый массив. На экранах перед нами побежали строки. Подписи. Таблицы. Логи. Имена.
Лена в наушнике заорала:
— Ещё один такой кусок, и у меня распределитель вспотеет кровью!
— Терпи! — крикнула Анна.
— Да я терплю! Я вас всех потом по очереди убью! Но сейчас терплю!
Нормально. Значит, держит.
Гера от шкафа поднял голову.
— У меня для вас две новости.
— Если одна про то, что мы все сейчас сдохнем, прибереги! — рявкнул Борисыч.
— Нет. Эта и так очевидна. Первая — я нашёл их аварийный обход на студию. Вторая — я могу его красиво запечатать, но тогда через минуту у нас тут начнёт греться вся стенка справа.
— Насколько греться? — спросила Вера.
— Как жизнь любит. С огоньком.
— Делай, — сказал я.
— О, люблю, когда мне доверяют.
Он воткнул куда-то кабель, щёлкнул двумя тумблерами и отбежал от шкафа с такой скоростью, что даже я сразу понял — там сейчас будет мерзко.
Через пару секунд за стеной хлопнуло. Не взрыв. Что-то глухое и электрическое. Потом с той стороны коридора раздался визг, мат и новый крик:
— Назад! Там замкнуло!
— Красиво? — спросил Гера.
— Очень, — сказала Вера. — Но если нас этим же пожарит, я тебя сама добью.
— Справедливо.
Романов снова полез в линию. И вот тут я впервые услышал в его голосе не холод. Злость. Чистую.
— Граждане Новогорска, вы слышите компиляцию закрытых технических отчётов, вырванных из системного контекста. Да, проект существовал. Да, применялись крайние меры. Это делалось ради того, чтобы город не пал…