Я сидел у переборки и держал блок на коленях.
Тяжёлый. Тёплый. Старый.
Вера стояла у носа и смотрела назад. Гера копался в моторе и через каждые полминуты шипел сквозь зубы.
— Живы? — спросил он, не оборачиваясь.
— Пока да, — сказал я.
— Тогда сидите тихо. По воде звук далеко уходит.
Я глянул на Веру.
— За нами уже сели?
— Уже, — ответила она. — Вопрос в другом. Сколько лодок выйдет из порта и сколько людей поставят на берегу.
— Ты умеешь подбодрить.
— Я умею считать.
Сказала ровно. Даже головы не повернула.
Я смотрел на неё секунду и думал, что такие на рынке картошку не выбирают. Такие выбирают, в кого стрелять первым.
— Кто тебя вёл на склад? — спросил я.
— Посредник.
— Имя.
— Сожгла.
— Даже так.
Она только пожала плечом.
— Я не люблю хвосты.
— А засады любишь?
Теперь она всё-таки повернулась ко мне.
— Засады любят все, у кого мало времени.
Гера фыркнул у мотора.
— Потом друг друга пожрёте. Я пока жить хочу.
Я опустил глаза на блок.
Перед глазами снова всплыла строчка.
Семнадцатая серия. Полевая проверка. Допуск: внутренний. Куратор проекта — А.К.
Мои инициалы были те же.
Совпадение паскудное. Слишком удобное.
— Ты можешь открыть это глубже? — спросила Вера.
— Попробую.
— Пробуй.
— Мне нужна тишина.
— Будет.
Гера сплюнул за борт.
— Тишина ему нужна. А патруль сам мимо проплывёт, да?
— Проплывёт, если ты рот прикроешь, — сказала Вера.
Он что-то буркнул себе под нос и ушёл к корме.
Я устроил блок поудобнее, положил ладони на корпус и прикрыл глаза.
Сразу пошли линии.
Сначала тонкие. Потом плотнее. Контуры. Замки. Мёртвые ветки. Старые допуски. В этот раз я видел больше, чем на складе. Рука сама нашла нужный шов.
Крышка щёлкнула.
Внутри лежал кристалл памяти в старом кожухе и узкая пластина с маркировкой семнадцатой серии.
Голос в голове отозвался сразу:
Архив фрагментирован.
Сохранность — 34 процента.
Доступ по операторскому контуру.
— Ну давай, — пробормотал я.
— Ты с кем? — спросил Гера.
— С проблемой.
— Тогда не мешаю.
Я коснулся кристалла.
В висок ударило болью. Перед глазами пошёл свет. Потом всё собралось в картинку.
Тёмная комната.
Круглый стол.
Карта рубежей на стене.
Запись была старая. Рябила. Лиц почти не разобрать. Только силуэты.
Первый голос говорил спокойно. Будто обсуждал поставку железа, а не людей.
— Семнадцатая серия готова к полевой проверке. Реакция узла на перегрузку интересует совет в полном объёме.
Второй голос ответил хрипло. Перед словами кашлянул.
— Контур нестабилен. Потери гарнизона будут высокими.
— Потери учтены.
— Узел может выбрать носителя.
— Тем лучше.
Кто-то положил руку на стол. На пальце блеснул тяжёлый перстень с тёмным камнем.
Первый голос продолжил:
— Кураторский доступ остаётся за А.К. В случае удачного отклика переносим схему на другие участки.
Запись погасла.
Я открыл глаза.
Вера уже стояла рядом.
— Что там?
— Они это готовили заранее.
— Кто?
— Лиц не видно. Голоса есть. Один кашляет. У второго перстень с чёрным камнем. Куратор — А.К.
Гера оторвался от мотора.
— Перстень какой?
— Тёмный квадрат. Толстая оправа.
Он почесал щёку.
— У Внутреннего корпуса старшие кураторы любят такие печатки. Мода у них паскудная.
— Значит, корпус, — сказал я.
— Пока похоже, — ответила Вера.
— У кого там инициалы А.К.?
Гера задумался.
— Аркадий Крутов есть. Зам по снабжению. Скользкий тип.
Ещё Андрей Климов. Архивист.
И ещё Антон Коршунов.
Он поднял на меня глаза.
— Вот этот уже совсем дрянь. Куратор по внутренней безопасности рубежей. Любит тихие дела и короткие приказы.
— Я бы тоже поставила на него, — сказала Вера.
Я посмотрел на неё.
— Почему?
— Потому что пропуск на выемку бумаг из твоего дома шёл через его людей.
Я помолчал.
— Сразу нельзя было сказать?
— Сначала мне нужна была запись. Теперь она есть.
— И?
— Теперь у меня стало больше вопросов.
Баржа вошла под тёмный пролёт старого моста. Там было сыро, тесно и тихо. Гера заглушил мотор, и судёнышко пошло вдоль опор на одной воде.