Потом — встреча с офицерами, прошедшая на этот раз всухую. При Питамакане бражничать нельзя. Индейцам спиртное — чистый яд, к которому к тому же они быстро приохочиваются. А пить, не налив старшему товарищу, — нехорошо.
Ганс привёз-таки корабельного мастера. Жаль, что парень так молодо выглядит. Правда, женат, но деток нет и не будет ещё месяца три, если Мишка правильно оценил размер животика спутницы жизни нового работника. Вот только владеет ли парень специальностью — непонятно. Может быть, Ганс решил слукавить? Ещё ведь не разобрался «голландец», во что ввязался. Жалуется, что уже взял на борт полный груз и теперь спешит в Европу. А использовать по назначению прихваченные для обмена с индейцами предметы в этом плавании ему не удастся. Некогда ему, как оказалось, обходить берега и выменивать шкуры вдоль восточного побережья. Ничего, Мишка всё купит, но за доставку его самого с товарищами и их вещами до устья Саванны. Даже поторгуется несильно.
Знает ведь он, что загружено судно Ганса иголками, рыболовными крючками и зеркальцами, которые места почти не заняли, но они по ценам Старого Света — целое состояние. И куплено это всё у кузнеца. А теперь сюда же придётся погрузить и свинец, и олово, и медные слитки, что на днях из этих самых трюмов перетащили в сарай при кузнице. Да ещё к этому прибавить изрядное количество «серебришка» — платины, которую также привёз из Старого Света Ганс. И не забыть передать Гансу список с заказами для следующего рейса. Мышьяк и ртуть в это время уже известны. Ещё нужны краски, какими пользуются живописцы. Образцы лучших тканей, чтобы ткачи могли с ними ознакомиться… Перечень длинный.
На этот раз с делами управились быстро. В команде у Ганса прибавилось матросов — десяток молодых индейцев «захотели» стать заправскими моряками. Причём хозяин обещал учить дикарей не только работе с парусами, но и навигации. Так составили контракт. Солидный задаток был принят, сумма окончательного расчёта согласована. Голландец встал на путь стремительного обогащения. Дружба с индейцами приносит серебро, следовательно, является делом достойным.
Про то, что послушные и смирные краснокожие в недавнем прошлом — Трусливые Койоты, никто шкиперу не рассказал. Главное — по-испански все эти юнги немного понимают. Знание ими арифметики и геометрии тем более окажется для преподавателя неожиданностью. Основами тригонометрии Ведающий Мёд позанимался с парнями лично. Ну, не Евклиды, но откровенных тупиц в этой команде нет. Синус с тангенсом не путают.
Выяснилось, кстати, что литые, подделанные в Тамбове монеты местные отличают от оригинальных из-за чёткости внешней формы — отсутствия срезов на краях. И менее резкого рельефа, как следствия отливки, а не чеканки. Но принимают охотно, а отдают неохотно. Разобрались, что серебро в них чище. Даже название у них теперь своё — тамбы, а не макукина, что означает «неправильная». Ладно, раз попались на незнании, продолжат в том же духе. Цинично. Пустят по кромке насечку, а со временем, может, ещё что-то добавят. После успеха с артиллерией Мишка ощущает, что надо менять поведение, некоторый кураж приобретать следует.
Обратная дорога до устья Саванны много времени не заняла. Потом произошла перегрузка привезённых материалов на баржу, — вот тут работёнка вышла серьёзная. Далее состоялись трогательное прощание с командой уходящего в путь через океан парусника Ганса и спокойный переход к пристани Бревнодорожного Кордона.
Мишка никак не мог понять беспокойства, которое испытывал в этой поездке. Явно ведь не о Сайке тревожился. Разобрался он в этом, когда мрачный и неразговорчивый мастер понял, что судно, шустро бегущее против течения по мелкой прибрежной водичке, приводится в движение не гребцами и не парусами, и даже не бечевой, а чем-то ворчащим под палубой. Вот тут-то он и засуетился, флегматик нордический. Его испанский был отвратителен, поэтому язык рисунков и жестов доминировал в общении. Но обсуждение приготовленных заранее эскизов началось незамедлительно.
Прежде всего чужеземец выучил, как по-выдрски называются шпангоут, стрингер, обшивка, палуба, доска и брус. Потом — киль, нос, корма, мачта и дизель. Поскольку для разговора этих слов не хватало — изучение местного языка не останавливалось ни на минуту. Проект, кстати, был в основном принят, когда мастер уяснил, что нужны не вместительные трюмы, а прочность, мореходность и чисто символическая мачта, основное назначение которой — повыше поднять наблюдателя. Паруса исключительно для видимости. Ну, если и помогут когда в движении, то хорошо, но заботиться о них следует исключительно по остаточному принципу.