Больше Равнинные Волки не нападают. Айн из того похода вернулась непраздной. Один молодой Волк сильно простудился, а женщины Выдр — хорошие врачевательницы. Ей пришлось тогда надолго задержаться, чтобы поставить парня на ноги. От этого лечения и получился у неё Крян. Только оставаться в том племени она не стала. Не понравилось ей там. А Волк этот идти к Выдрам не захотел. Не сладилось у них, одним словом.
Детей же в племени Речной Выдры считают по матери. Брат родительницы является детям более близким родичем, чем отец, про которого у женщины даже не всегда и спрашивают. Вообще-то и охотятся хозяйки домашнего очага нередко, и рыбачат, и гребут наравне с мужчинами. Но не многие это любят. Большинству привычней у огня в шатре время проводить. Айн просто шебутная.
На очередную плавку в дне тигля сделал углубления для наконечников. Тут нужен очень точный расчёт, чтобы после разбивания формы из лепёшки шлака торчал лесок сужающихся пластинок. Отличные острия отковал. И инструмент сделал для того, чтобы не в расщеп это вставлялось, а в пропил. Вроде маникюрной пилочки, но вызубрена только кромка. Он это зубилом насёк. Ширкать торец древка надо долго, зато крепление — залюбуешься. А главное — держит очень крепко.
Из нового лука младшая жена этими стрелами за сотню шагов попадает в цель — вдвое дальше, чем из обычного.
Глава 24
Визитёры
Род Голохвостых из племени Речной Выдры в своём ежегодном весеннем вояже по реке остановился на берегу, как раз неподалёку от места, куда выходила проложенная Айн рыбацкая тропа. О прибытии их Мишка узнал, выйдя из кузницы. На площадке между жилищем и трубой обжиговой печи было многолюдно. Печи под навесом, в холодных сенях и в землянке топились. На них стояли горшки, в которых готовилась пища. Незнакомые женщины хлопотали по хозяйству, носилось несколько прибывших малышей.
Ника и Айн знакомили Мишку с подругами и родственницами, представляли их детей. Потом пришли мужчины и молодёжь. Они, оказывается, сначала завернули на Золотой ручей и, кажется, перетряхнули его весь. Самородков в мешках притащили столько, что в отведённом под них месте образовалась куча. Может быть, целая тонна. Или две. Это при том, что в неделю Мишкина металлургия перерабатывает два-три килограмма. На всю оставшуюся жизнь, одним словом, сырья принесли.
Мужчины вели себя сдержанно, не приставали с расспросами. Посмотрели на печи, на горшки. Свой лук со стрелами Айн уже подарила худощавому охотнику, похожему на Гойко Митича. Это уже второй из сделанных Мишкой луков уходит к новому хозяину.
Женщины непринуждённо стрекотали, рассматривали штаны на лямках с двумя карманами, а уж насчёт того, что ножики, крючки и шила, изготовленные для Ники и Айн, подарены владелицами этим Зелёным Уточкам и Небесным Ласточкам, — тут и сомнений не было. Подсчитал даже по черноволосым женским головам, что подобного инструментария ещё верных семь комплектов нужно будет изготовить. Так что десяток сделает сразу.
Ножи тоже не у всех мужчин стальные. Накуёт, конечно, и им. Кстати, обсудили форму лезвия. Все сошлись на односторонне заточенном прямом с не острым, а скошенным кончиком. И лучше чуть короче. А женщины попросили нож для раскроя, в Мишкином понимании — сапожный. Они же кожи кроят или шкуры. Не жалко Мишке. Сделает. Со временем. Учитывая, что в племени Речной Выдры одиннадцать родов, без заказов он не останется.
То, что торговые отношения с местным населением как-то не складываются, нисколько его не смущает. Всё, что способны предоставить эти люди, он имеет в количестве, превосходящем его потребности. Устраивать здесь промышленную революцию никакого смысла нет. Построит сортир — и всё. А то лес тут стал слишком прозрачный.
Глядя на толпящихся людей, отчётливо понял, что не будет он выпрыгивать из штанов, стараясь что-нибудь изменить в этом логично устроенном мире. Не попытается возвыситься в этой среде. А просто похлопочет о своих удобствах, но так, чтобы ни с кем при этом не ссориться. Крепкие тут мужчины.
Гости сновали между лесом и местами, отведёнными для складирования дров. Принесли много валежин и хворостин. Всё переломали на поленья, сложили устойчиво. Мудрый вождь Питамакан вёл себя неприметно, в отличие от трёх солидных дядек, руководящих и направляющих усилия соплеменников. Старейшины, разумеется, — к гадалке не ходи.