Ритуальной общей трапезы не произошло. Люди подходили, подкреплялись, что называется, в рабочем порядке. Группы собирались разновозрастные. Мишка заметно потерялся в этой кутерьме, впрочем, был накормлен. Вскоре он обнаружил, что почти все женщины с детворой ушли за речку по тропе к озеру.
Конечно, кое-что он успел увидеть за несколько часов. Молодёжь флиртует. Причём ведь сплошные сопляки и соплячки. Куда смотрят родители! Мужчин ощутимо меньше, чем женщин. Детишек — в меру. Впятеро примерно меньше, чем взрослых. Заметны семьи. То есть не свально Выдры живут, и детки отцов знают. Привычка к совместным действиям заметна, хотя одного явного лентяя приметил, его шпыняют. И девушка-недотёпа. Не отсталая, а то ли раскоординированная, то ли рассеянная, то ли задумчивая. К тому же — худышка, что здесь достоинством не считается. Не ездят тут красотки в лимузинах по подиуму. С веслом всё больше развлекаются да лесины к костру перемещают настоящим, ни с чем не сравнимым мускульным усилием.
Смуглые тут люди живут, черноволосые, коренастые. А эта девушка просто загорелая, и волосы у неё тёмно-русые. Ярким пятном на фоне остальных не выделяется, присмотреться нужно, чтобы приметить.
Сходили с Айн к Большой Реке. Там лодок — видимо-невидимо. Кажется, на каждого члена рода по штуке. Есть и очень большие. Метров шесть длиной. Многие из них не разгружены. На берегу три конических шатра, все крупные. Супруга поболтала с охотником, вооружённым первым сделанным Мишкой луком. Как раз его достоинства и обсуждались.
Выяснилось, что рыбачить удобней с обычным, кроманьонским. Не нужно в лодке на ноги вставать. А этот на летящую птицу хорош. И при загонной охоте, когда место для стрельбы можно выбрать по своему вкусу. В засаде с ним удобно. Можно затаиться подальше от звериной тропы, чтобы дичь не приметила ожидающего её человека.
Как-то среди разговора выяснилось, что Никатипа с девочками уедет на рассвете, вместе со всем родом.
— Недоработал, выходит, я с ней, — шутливо высказался Мишка.
— Наоборот. Всё у вас отлично получилось, — ответила девушка. — Понесла она, не порожняя уезжает. В родах Белой Рыбы или Мохнатой Лягушки беременную, да ещё мать двух детей, замуж сразу возьмут.
— Это получается, что нам Кряна не на кого будет оставить, — кто другой, может, обидчивость бы проявил, но Мишка зрит в корень. — Он ведь тяжёлый уже, маетно таскать его в корзинке.
— Летом должен начать ходить. И Саякинон остаётся. Она уже созрела для общения с мужчиной. А в пути с ней много хлопот. Очень уж девушка невнимательная.
Вот. Накликал. Ведь только посмотрел на девчонку чуть пристальней, чем на других женщин. И, кстати, почему его мнения никто не спрашивает? Хотя Айн доставили по первому требованию. Но слишком попахивает в этих местах матриархатом. Детей считают по матери. Женщины имеют волю и в домашних делах у мужчин разрешения ни на что не спрашивают. Приходят или уходят. А может, они и охотников из своего шатра прогоняют, если кто не понравится?
Хотя вождь — мужчина. Старейшины — тоже мужчины. Путано тут. Мишка ведь дома сразу в двух институтах учился. На дневном в строительном институте и на вечернем в институте управления. Был у него чёткий план — делать карьеру в строительной области. Причём начинать с прораба. Ну а дальше — насколько ума хватит. Потому и проводил он лето, подрабатывая на стройке, надо же объект управления изучить изнутри. А на строителей спрос есть всегда. На хороших организаторов строительства особенно. Так что про разные формации человеческих сообществ у них на лекциях упоминалось. Жаль, что он не особенно вникал, лишь бы экзамен сдать.
Опять же, из кроманьонских времён «архивные данные» дошли скудные, не попадалось ему ничего в сетке. А может, потому, что интересовался не этим?
Уход рода Голохвостых он не пропустил. С дерева смотрел, чтобы глаза не мозолить и под ногами не путаться. Дежурный, коротавший ночь у костра, разбудил лагерь, едва забрезжили рассветные сумерки. Народ стремительно смотался в кустики, поплескал себе на лица из реки, что-то поели неспешно, но деловито. Покрытия шатров буквально схлопнулись. Люди, как муравьи, облепили тюки и корзины, перенесли их в лодки, сели и отчалили. Голоса их звучали ясно, но гомона не было. Заплакал ребёнок, кто-то получил затрещину.
А лодки компактной кучей ушли влево вдаль, пересекая реку по диагонали. Вообще-то это плёс — расширение русла, поэтому течение в этом месте заметить непросто. Вот и принял Мишка водный простор за озеро. Хотя это как считать. Река в акваторию втекает, река вытекает. Если они одинаково называются — значит, плёс. А если по-разному — озеро. Надо будет про названия спросить у Айн.