Жалко, что он так мало уделил внимания истории этого континента, ну да всего знать невозможно. Наверняка помнит только, что с момента высадки англичан на восточном побережье и до того времени, когда индейцев окончательно «призвали к порядку», прошло около трёх столетий. На его век хватит. Так что там у нас с камешками?
Ласточка рассказывает про то, что самородки из Золотого ручья блестели. И эти окатанные водой камешки тоже блестят. Цвет другой, но блеск очень похожий. Так блестит сталь. Вот она и набрала их полную сумку.
Действительно, галька блестит, словно железная, но ещё не ржавая. Цвет у неё тёмно-серый. Черкнул по гладкой поверхности камня, на котором сидит, — черта тёмно-красная. Поднёс к ножницам. Непонятно, то ли притягивается, то ли нет. Если и имеются тут магнитные свойства, то слабенькие. Ладно, нет у него другого варианта, кроме как класть в огонь всё подряд, методом Карасика.
Глава 39
Ажиотаж
и его эксплуатация
Что-то в последнее время в голове у Мишки сумбурно. Слишком много мыслей. Нельзя столько думать. Пора действовать. Вылепить из глины металлургическую трубу и плавильный тигель даже без гончарного круга несложно. Ну и что, что кривые? Стрелять из них он не собирается. А вот пока всё это сохнет, надо сообразить, чем поддувать. Кессонный-то насос далеко. Небось хрюкает там в одиночестве.
Водопадик здесь удобный, просто загляденье. Хрустальные струи так и шепчут в самое ухо: «Скорее отбери от нас мощность!» Затолкать сюда колесо — нет ничего проще. Вал раскрутить можно до весьма приличных оборотов, особенно если лопатки покороче сделать. А на конец вала — пропеллер. И дуть в широкую часть рупора. А узкую — в поддувало. И никаких проблем!
Размечтался. Без идеальной балансировки его конструкция быстро развалится от вибрации, частота которой, как подсказывает ему интуиция, идеально совпадёт со скоростью вращения вала. А если не развалится сразу, то чуть погодя, когда полыхнут нагревшиеся от трения места, через которые этот вал проходит. Он ведь не в воздухе будет висеть. Ему опоры подавай.
Думай, голова. Хорошо работают только простые конструкции.
Длительные размышления закончились тем, что все члены рода, оказавшиеся в Финишном лагере, и присоединившиеся к ним на основе любознательности члены других родов племени в течение полного светового дня по очереди одеялами нагнетали воздух в огромный берестяной раструб. Кум Тыква, когда Мишка попросил помощи в деле создания воздуходувной турбины, ознакомился с планом работ, почесал тыкву и сказал, что проще народ попросить о помощи, чем так долго мучиться ради сомнительного результата.
Глиняный горшок-тигель, набитый смесью мелко растёртого угля и толчённых в порошок камней, после прокаливания и остывания торжественно расколотили о валун, и… началось! Отбивание шлака, нагрев в горне, ковка ножиков — просто торжественные праздничные мероприятия. И длинная очередь мужчин и женщин — практически всего племени, — выстроившихся в затылок друг другу со своими одеялами.
Понравились народу лезвия! Хотя раньше у Мишки и лучше получалось. Мягкий металл выплавился, но он ковкий. Похоже, пожалел Мишка в этот раз уголька в тигель сыпануть. Побоялся, что получится чугун.
А из-за цвета черты, что найденный Ласточкой минерал оставлял на поверхности, нарёк его Мишка гематитом. Очень уж в детстве любил гематоген, а тут сразу вспомнилось. Такая вот аналогия образовалась на основе цветовосприятия.
Племя Речных Выдр потеряло ритм, с которым проводилось отправление родов вниз по реке. Шатры на берегу ставились, как для длительной стоянки. Чувствовалось брожение в умах. Сталь сделалась очень привлекательным приобретением. Одно дело — видеть готовые лезвия в чужих руках. Вещь вызывает любопытство, может быть, зависть, даже желание обладать ею. Но это рядовые впечатления, возникающие при взгляде на диковины в чужих руках. Не всё, что нравится, должно принадлежать тебе, — с этой мыслью тут многие давным-давно свыклись. Особенно хорошо утешает следующее обстоятельство: всё, чем владеешь, время от времени переезжает за многие километры исключительно на твоём горбу. Так кочевая жизнь воспитывает в людях умеренность вожделений.
И вот, при личном самом непосредственном участии, путём нагнетания воздуха одеялом в понятный всем раструб для обдувания широко известных пылающих головнёй, нагревающих обыкновенный глиняный сосуд с толчёным камнем и углём, получается это. Оно. То, что режет, режет и режет. Люди взволнованы, и Мишка их прекрасно понимал. Попробовал он разок резать обломком камешка. Даже вспоминать грустно.