— Они тебя любят. Говорят, что с тобой им хорошо… — не договорила. Понятно, что ей-то как раз хорошо не было.
Мишка молчит. А что тут скажешь. Исправляться придётся не словами и не сегодня. Про эту девуш… женщину он маловато знает. И со словами всякими у него нынче неважно, это, наверное, чувство вины. А вот Сайка на него не злится. С её точки зрения, он ни капельки не виноват в своей требовательной неуклюжести. Самец. И этим всё сказано.
Сейчас Мишка смотрит на пакунок спутницы, что всю дорогу как прилепленный сидел у неё за спиной. Это не тюк, не короб, не корзина, не рюкзак и не ранец. Широкие лямки со стяжками на груди и поясе, армированная вертикальными прутьями спина, мягкая опора на крестец — натуральный станковый рюкзак, но не рюкзак, а… нет определения. Коробок из коры для походной посуды — горшки ведь, их бить не стоит. У спины одеяло, достаточное, чтобы лечь и укрыться. Сумка с отделениями для провианта. Ещё сумка, кисеты. Справа тул с охотничьими стрелами, слева — налуч.
Заметно тяжелей, чем туристские прибамбасы современного ему мира, но вес приемлемый. В одном предмете сосредоточено всё, что необходимо для пешего перехода. Шатёр-палатку Мишка нёс — два полотнища и два треугольника. Всё, что про снаряжение путешественников излагал он в кругу семьи, учтено и использовано. С учётом возможностей местных материалов, конечно. Значительно тяжелее получилось — куда деваться. Менее удобно — завязки и шнуровки вместо пряжек. Но у Айн такой же предмет бывает пристроен за спиной, когда она отлучается из места постоянной дислокации. Любят девчата пройтись по окрестностям с луком. Ну, таких вот ему Питамакан привёл. Ника и Ласточка по сравнению с ними домоседки. Хотя, про Ласточку, наверное, так сказать нельзя. Точно. Без конца ведь травки собирает и камешки Карасику таскает.
— Саечка, а интересно, сколько времени тебе понадобилось, чтобы отыскать этот путь?
— Я его не искала. Эта тропа существует столько, сколько живут на земле люди. По ней с юга приходят за камнями для ножей и наконечников.
— И топоров, — невольно завершает список Мишка.
— Для топоров лучшие куски привозят с запада. Это очень далеко.
— И что взамен просят те, кто их доставляет? — возникло подозрение, что тут имеется некая торговля. Меновая, конечно.
— Обычно люди сами едут за тем, что им нужно. Для себя, для рода. Или с соседями сговариваются, каких охотников послать. Надо ведь, чтобы кто-то дорогу показал или знал язык, на котором можно спросить у тех, кто живёт в тех краях.
Да, связи тут совсем не похожи на торговые. Группы людей независимы и общаются между собой слабо. Встречи в основном происходят случайно.
— Но иногда с севера привозят медные ножи и браслеты. Выменивают на них маис — он может долго храниться. В случае, если год голодный, маис выручит, — разбавляет вдруг Саечка Мишкин пессимизм. — Табак с юга. Или от Солёной Воды — очень большие кости.
Да, коммерция в этих местах не процветает, и ладно, а вот нечто важное он, кажется, упустил.
— А скажи мне, пожалуйста, вот ты сказала — «тропа». Но ведь никакой тропы не было, — вспомнил он наконец своё недоумение. И тут же пожалел, что не смолчал. Распахнутые от изумления глаза девушки, казалось, сейчас выскочат из орбит. Рановато он себя в индейцы записал. Нет в нём присущей этим людям замечательности.
Итак, вокруг него сложилось обширное многоотраслевое хозяйство. Оседлое поселение, привлекающее к себе пристальное внимание массы людей. И на символическом посту Великого Вождя становится неуютно. С другой стороны, условия проживания комфортны. Рутина управленческой работы идёт без его участия. Это необременительно. Да что он мелет! Это же идеальная ситуация. Распоряжаться всем, до чего можешь дотянуться, и ни перед кем ни за что не отвечать. Даже неудобно как-то перед индейцами.
Опять же другая сторона вопроса. Где-то в такой комбинации обязательно должно скрываться некое внутреннее противоречие. Период расслабленного благодушия непременно взорвётся клубком проблем, созревание которых было упущено из виду. Потому что не думал. Присказка про чёрные и белые полоски в жизни ведь не с потолка взята. Вот сейчас, когда торопиться некуда, можно попытаться сообразить, что ему может угрожать.
Сайке сейчас явно хочется побыть одной. Она тут травки себе заваривает, припарки какие-то готовит. Женщины Выдр понимают во врачевании. А он пока поохотится. Лук напрасно, что ли, в такую даль тащил?