Во-первых — варить нужно со щёлочью или кислотой. Потому что структуру древесины должно чем-то разъесть, чтобы выделилась целлюлоза. А может, вовсе не целлюлоза? Главное — что-то должно измениться. Или добавить их после варки. Или до варки? Всё надо проверять, причём в разных пропорциях. Потом подмешать клея, тоже в нескольких соотношениях. Щелочей у него две: зола и гашёная известь. Обе они привнесут в смесь грязь, ибо нечисты. Хорошо бы соды добыть, но негде. В «Таинственном острове» у Жюля Верна её получили сжиганием морских водорослей, но ехать за ними не близко.
Кислот тоже две. Нечто похожее на уксус, что получают оседлые индейцы с востока, когда передержат бражку, приготовленную из древесного сока. И, собственно, сок той самой, как он думает, айвы. Это наверняка аскорбинка. Оба варианта — слабые растворы. Ну что же, какие есть. Тоже вариации пропорций предстоят.
Теперь клеи. Их аж три штуки. Копытный, рыбный и клейстер из кукурузной муки. Не забываем про поиск соотношений. Поскольку поле вариантов огромно, заказываем Никатипе партию экспериментальных невысоких горшков с номерами. Пол-литровых. То есть полугоршков, если на местном варианте системы измерений. А пока — решётка.
Вот тут можно позволить себе полёт фантазии. Валками раскатал тоненько листочек нержавейки. Где-то треть миллиметра. А потом острячком и молоточком по шаблончику «наклевал» «пуклевок». Верхнюю сторону приклеил к дощечке, а нижнюю выгладил на камне в камнедельне, сняв только что самим же сделанные бугорки. Потом трёхгранным шильцем буквально кончиками пальцев доразвернул обнажившиеся крошечные отверстия. Кожаной тряпочкой полирнул, доразвернул, полирнул. Этак недолго и ювелиром сделаться. Но получилось отлично. Чуть больше ладони, палец на полтора, но для начала хоть что-то.
Мальцы, что под ногами вертятся, — серьёзная помеха, пока не понимают, что происходит. А вот если с ними поговорить по-человечески, научить отмерять компоненты, читая значки рецептурной таблички, следить за процессом и участвовать в операциях…
Бумага получилась сероватая, немного тоньше, чем обёрточная, и плотнее, но, в принципе, похожая. Хотя вариантов было несколько, просто выбрал тот, что ему особенно понравился. Карандаш по ней идёт хорошо, оставляет чёткий след и прекрасно держится.
Череда экспериментов была стремительным калейдоскопом впечатлений. Опрокинули распределившуюся по ситу массу на идеально выглаженную рубанком столешницу. Как чуть подсохла — прокатали скалкой. При попытке взять просохший лист получили обломки. Или обрывки. Расползлось. Следующий горшочек, где меньше щёлочи. И так — десятки вариантов в день. Зато теперь имеются графики свойств продукта от вариаций рецептуры. И не менее трёх человек умеют правильно «подхватить» массу из лотка, верно встряхнуть, чётко почувствовать момент, когда пора накрыть эту композицию дощечкой, придавить и перевернуть, чуть стукнув «бутербродом» по стеллажу.
Тонкостей в этом деле много. Но карточки размером десять на пятнадцать сантиметров устраивают многих. А Мишка «пуклюет» решётку для полного листа — двадцать на тридцать. Ох, и навыделывается он с шилом и полировкой!
Пупырчатого Жаба, оказывается, зовут Облом. Имена из одного слова у индейцев встречаются нечасто. Обычно они означают, что у человека есть некоторое доминирующее свойство, которое просто заслоняет собой все остальные. Разбираться в тонкостях тайного или явного значения этих определений откровенно лень или некогда. Важно, что эти люди умеют концентрироваться на определённой задаче. Карасик и Айн лучшее тому подтверждение. Облом — тоже.
Скажем, у него есть порошок корунда. Он его приклеивает на кожу — вот и шкурка. На дощечку — выходит напильник. На диск — получается наждачный круг. Такими быстро изнашивающимися приспособлениями и доведено до ума большинство ответственных металлических поверхностей. Жаль, живут эти инструменты недолго. Иной раз на одну операцию по несколько напильников приходится тратить. Из этого порошка Мишка испёк точильный брусок. Облом порадовался новинке и испёк ещё несколько. И запас корунда закончился. Вернее, осталось его настолько мало, что просто караул!
Выяснилось, что ехать за ним надо далеко. Копать белую глину и промывать эти зёрнышки в лотке, как золото, но намного дольше, потому что глина в воде «расходится» неохотно. В общем, чтобы обеспечить своего каменного оружейника этим материалом, род надолго останавливался в определённом месте, и работы хватало на всех.