Они с Сайкой нынче мало разговаривают, но общаются часто и подолгу, для чего нередко кладут швертбот в дрейф. О жизни или проблемах человеческих давно уже всё переговорено. Они просто получают удовольствие от удачного момента и друг от друга. Лодка при ровном ветре пробегает в час не меньше двадцати километров, в ясные лунные ночи и солнечные дни, сменяя друг друга у румпеля, Мишка и Сайка стараются просто не потерять из виду берег, что виднеется на горизонте справа по курсу.
Ни карт, ни астрономических инструментов нет, но нет и особой надобности в них. Перешеек между Северной и Южной Америками не пропустит их в Тихий океан. Если захотят вернуться, то, как только уткнутся в берег, так им направо. Заблудиться можно, если пойдут на восток, в Атлантику. А они туда не пойдут.
Корабль видели только один раз, но далеко. Приближаться к нему не стали. Кто его знает, что за народ в этих корсарских водах болтается? А потом Сайка сказала, что скоро наступит непогода. То ли женское чутьё сработало, то ли дело в том, что индейцы чувствуют себя во внешней среде как её компонент. Мишка, хоть и прожил среди них несколько лет, так и не стал настоящим дикарём. Жизнь горожанина проходит преимущественно в помещениях, и, оказавшись здесь, он так и не ощутил себя частью природы. Тоже ведь всё больше под навесами или с кайлом и лопатой, в смысле, с топором или чем-то иным, природу меняющим. Наблюдатель он или реформатор — неважно. Инородное тело в природе — вот в чём загвоздка. Не часть биоценоза, одним словом.
А супруга даже с записями своими работает не за столом. Устраивается на любом месте, где только можно на что-то положить тетрадку. Уроки проводит на полянке в ближнем перелеске, на речном берегу, да где угодно, если нет дождя или снегопада. Так что её способность ощущать происходящие в атмосфере процессы для Мишки очевидна. Он даже не спросит, почему она так думает, чтобы не столкнуться с её возмущением, как уже было при вопросе о тропе в Луговом. Или спросить? Нет. Не стоит обижать женщину, даже в малости.
Заторопились к берегу. Полчасика потратили на поиски укромной бухточки. Собственно, в этих местах их немало, так что скорее выбирали, чем искали. Нужное нашлось буквально со второй попытки — очень уж берег тут изрезан. Кораблик надёжно закрепили, обосновали на берегу шатёр. А природа здесь совсем тропическая, всё незнакомое, но роскошное и развесистое.
Сайка пропала в зарослях, а Мишка собрал сушняка, затеплил костёрчик для уюта и устроился на правом боку. Погода действительно испортилась. Тучи закрыли солнце, ветер окреп до сильного, через проход между скал, ведущий прямо в море, стали закатываться волны, отчего гладь только что спокойного заливчика испортилась. Хорошо! Рядом бушует буря, а тут тихо. Редкие капли дождя стучат по коже шатра, натянутой над головой. И никаких глубоких мыслей. Мозги словно освободились от нагрузки, довлевшей над ними последние годы.
Где-то в большом мире идут промышленные революции, на родине недавно отгремело смутное время, пиратские бригантины бороздят просторы Карибского моря. Южнее, на Панамском перешейке и в его окрестностях, благородные кастильские идальго вытрясают из ацтеков золото, грузят его на могучие галеоны и отправляют в метрополию. А в котелке из нержавейки над скромным огоньком булькает каша из мелкого и совсем не белого северного риса. Смеркается.
Голый ребёнок вышел из-за кустов. Нет, не голый. Какой-то жгутик накручен вокруг бёдер и пропущен между ног. Нарочно, чтобы нельзя было понять, мальчик это или девочка. Значит, понадобится третья ложка. Тихо тут, спокойно.
Вот в книжках, да и в фильмах про джунгли, если кто-то выходит из леса к костру, так все сразу хватаются за оружие. Дикари. Тупицы городские. Да если бы это существо захотело ему повредить, то сделало бы оно это камешком со стороны спины, поскольку ослеплённые пламенем глаза никак его об опасности предупредить не могли, даже имей он их на затылке.
Котелок на двоих освоили уверенно. Разговор после нескольких фраз увял, поскольку друг друга надёжно не понимали. Детёныш ушёл, Мишка поставил вариться ещё для жены. Давненько её нет, однако. Тревожно как-то.
Опять ребёнок появился, подаёт бумажку. Во как! Не успели приехать, а почта уже заработала.
«Вернусь не скоро. Пеммикан из гуся в кисете на шестом шпангоуте». Ну что же, женщина — она повсюду женщина.
Накормил «почтальона» и опять задремал. Тепло здесь даже ночью, хоть и буря на море. Замечательно. В голове ни одной мысли.
Дня четыре прошли в дремоте, приготовлении и употреблении еды. Погода наладилась уже утром, но Мишку это ни к чему не побудило. Здесь в тропиках всё располагает к лени. Какие-то плоды на деревьях совершенно не интересны. Неважно, ловится ли здесь рыба. Когда потребуется, он разберётся, а пока у него есть запасы — будет жить барином. Что делать дальше, он себе не представляет. Самое нефтяное место в этих местах, как он слышал, Венесуэла. Это где-то на северной оконечности Южной Америки. А по его прикидкам, они не миновали даже широты Панамы. Ну, так, примерно, по скорости и времени.