«Они обязательно спасутся», — успел подумать Михаил, но его радость была преждевременной. Он услышал удар, звуки борьбы и крик Дины: «Мокрая вобла!» У Михаила замерло сердце: так в порыве ревности девочка называла только одного человека. Веронику Самошину.
Давыдов яростно вцепился рукой в край отверстия, словно безумная злость могла помочь ему вырваться на помощь. Чуда не произошло. Его пальцы припечатала каблуком нога в белом сапоге. Белые сапожки были на Веронике в аэропорту.
— Пощади детей! — с последним глотком воздуха выкрикнул Михаил.
Отверстие закрылось. Черная холодная вода полностью поглотила Давыдова. Шансов на спасение у него не осталось.
Глава 58
— С вашим героем покончено!
Самошина швырнула Дину к борту накренившейся яхты, от которого вверх поднималась сеть с потухшими электрогирляндами. Оборвав провод, она примотала ее руки к прочной капроновой сетке.
По мокрому лицу девочки текли слезы, смешиваясь с соленой водой и кровью из разбитых губ. Дина оплакивала своего первого и единственного друга. Она на двадцать секунд раньше знала, что его накроет водой, но это опять не принесло никому счастья.
— А ты чего разлегся, битюг толстый! — Самошина с удовольствием пнула в живот хныкающего Юру. — Потому и не хотела иметь детей от твоего папочки. Боялась, что такой же слизняк получится. Тебя сразу за борт? Нет, ты жирный. Еще выплывешь сдуру. Поболтай с подружкой.
Она за волосы подтащила перепуганного мальчика к Дине, сунула его руки в сетку и замотала их проводом.
— Отпустите меня, — жалобно загнусавил Юра.
— Не могу. — Вероника проверила крепость узлов. — Я не виновата, что вам достались не те родители.
Самошина подтянула поближе надувную лодку, но прежде чем спуститься в нее, неожиданно присела, задумчиво провела ладонью по наклонной палубе, словно хотела погладить кого-то.
— Почему ты так поступил, Давыдов? Ведь я любила тебя. Вместе мы были бы счастливы.
— Ты никогда его не любила! — выкрикнула Дина.
— Что ты знаешь о любви, соплячка?
— Любовь — это когда не могут жить друг без друга. А ты его убила!
— Заткнись! — Вероника яростно хлопнула ладонью по прибывающей воде и, прикрыв глаза, тихо спросила безмолвную палубу: — Почему я опять должна праздновать свою победу одна?
Она поднялась, медленно протерла снизу вверх обеими ладонями мокрое лицо, заправила волосы за уши. Открывшиеся глаза полоснули ледяным холодом. Руки безжалостно содрали куртку, сапожки и брюки. Босые ноги с силой оттолкнулись от края палубы. Стройное идеальное тело в тонком платье красиво вошло в темную воду. Блеснули бриллиантовые серьги.
Вероника вынырнула, перевалилась внутрь лодки и отвязала ее от тонущей яхты. Ей не было холодно, лед давно сковал ее душу. Она неловко ударила по воде короткими веслами, а сжавшееся в комок сердце мучительно искало ошибку. «Ведь в этой лодке сейчас должен был быть еще один человек».
Внизу под водой что-то загудело, но Вероника не услышала этот приближающийся шум.
Михалыч вывел зятя на пригорок между домами, откуда открывался вид на залитый огнями праздничный город и темную полосу зимнего моря.
— Туда смотри, правее той вышки. Через три дня начальство в Москву улетит, я вам покажу яхту. Даже немного покатаю.
— Где? — прищурился Саркис.
— Не на причале, в море. Сейчас увидишь.
Капитан выпятил грудь, поднял толстый бинокль и подкрутил окуляры. Некоторое время его взор недоуменно рыскал по заливу.
— Да где же она? — Потом капитан напрягся и охнул: — Мать твою…
На его глазах любимая «Бригантина», которой он с гордостью управлял последние пять лет, с потушенными огнями быстро уходила под воду.
Михалыч опустил бинокль. Выпученные глаза слезились от напряжения в надежде, что оптика в новогоднюю ночь сыграла злую шутку.
— Так где же ваша распрекрасная? — спросил Саркис.
Протрезвевший Михалыч рывком поднял бинокль и увидел еще более страшную картину. Вместе с корпусом яхты под воду уходили кричащие дети. Он видел, как их окончательно накрыло волной.
Последний пузырь воздуха вырвался сквозь вентиляционное отверстие, и Михаил Давыдов оказался в каюте, полностью затопленной водой, а Дина и Юра — в руках безжалостной Вероники. Все его усилия и смерть будут напрасными. Самошина не оставит детей в живых.
Михаил двигался вдоль потолка каюты в надежде найти воздушный мешок. Напрасно. Нигде ни кубика воздуха! А это — верхняя часть накренившейся яхты, значит, палуба затоплена полностью. Вот и конец. Пошла последняя минута его жизни.