Ира долго смотрела на меня с абсолютным ужасом в глазах. На её бледном лице всё сильнее проявлялось осознание того, что я пережила. Понимание, что я пересказываю ей вовсе не сериал, а свою жизнь. Наконец, девушка решилась спросить то, что посчитала важным:
– Княшич знает?
– Что детей иметь не могу – знает. А про то, что Костя виноват, я не сказала.
– Почему?
– Он убьёт его сразу же.
– Да я сама бы его… – прошипела подруга, сквозь стиснутые зубы. – Задушила бы!
– Смерти он не заслуживает, даже самой жестокой. Я Костю несколько раз умоляла, чтобы добил меня, только чтобы не мучиться. А теперь, когда на ноги встану, сама с ним расплачусь.
– Ну а, может, что-то можно исправить, – опомнилась подруга. – Деньги у тебя теперь есть, уровень медицины вон какой! Может, есть шанс вылечить?
– Да нечего лечить, – перебила я, – ничего не осталось.
Откровенно плача, следующие полчаса Ира сокрушалась о том, что я не попросила помощи. Она рыдала громче меня самой, пока я не рассказала, что Костя заявился в клуб и был наказан. Подруга выслушала меня, трясущимися руками прикрывая рот весь мой рассказ, чтобы не перебить.
– Я не жду от Княшича нежностей. – Подытожила я. – Понимаю, что он не умеет быть романтиком, но он хотя бы знает, что такое уважение. Даня, он человек, а не существо. Я знаю, что он жесток, знаю, что законы вертел на одном месте, что с головой у него не всё в порядке. Но ничего не могу с собой поделать, люблю.
Ира спрятала ладонями теперь уже всё лицо и долго так сидела. Затем утерла слезы со щек и подняла на меня стыдливый взгляд.
– Извини меня, – её губы дрогнули, – прости, что ничего не заметила.
– Всё в порядке, дорогая, теперь всё в порядке. – На мои глаза снова навернулись слезы. – Ты не могла ничего заметить, я скрывала всё под страхом нового наказания.
Ира начала трястись сильнее и снова притянула меня в объятия. Так, рыдая уже вдвоём, мы провели почти всю ночь.
Утром Даня приехал за мной. Я вышла к подъезду и глянула в окно второго этажа. Ира помахала мне рукой на прощание, но её шокированное лицо почему-то вызвало во мне веселье. Девушка выглядела так, будто до последнего не верила в правду происходящего и только сейчас, увидев, как я сажусь в машину с водителем и охранником, убедилась в моих россказнях.
– Доброе утро! – поздоровалась я, не зная как вести себя в целом. Мужчины на передних сиденьях коротко кивнули мне в знак приветствия. Я знала обоих, и водителя Князя и телохранителя из агенства Волохова. Даня расположился на заднем сиденье.
– Привет, – тихо сказал он. Его губы дрогнули в улыбке.
– Привет, – улыбнулась я, и нас повезли в его квартиру.
Чувствовала я себя странно, робко. Мне нужно было столько всего сказать и спросить, но я безмятежно смотрела в окно, на проплывающую Москву. На мне была та же одежда, в которой я вышла из дома вечером два дня назад, которую стаскивал с меня Артур прошлым утром, которую снимал с меня Даня, чтобы уложить спать. Я постирала одежду у Иры, даже зашила дыру и стрелку на колготках, но мне нужно было сменить её на другую, нужно было просить его отвезти меня в мою съёмную комнатку. Но я не беспокоилась об этом, а Даня не догадался. В тишине, не коснувшись друг друга ни разу, мы добрались до его пустой квартиры и остались уже наедине. Прикоснулись друг к другу, только когда обнялись в постели и уснули, так ничего и не обговорив.
13 ноября, пн
Мне приснился сон, как отголосок моей совести, которая не могла спать, несмотря на то, что поступила я без сомнений правильно. Мне снилось то утро, по кускам. Снилось то, что уже произошло, а именно то, что въелось в мою закомплексованную голову.
Спускаясь вниз по моему телу с поцелуями, Артур остановился на животе и прикусил зубами кожу над пупком.
– Расслабься, выдохни, – мягко сказал он. – Со мной ты можешь быть настоящей, ты невероятно красива. – Мужчина снова вонзил зубы в кожу, на этот раз ниже пупка, а потом впился губами в самое чувствительное место, не затратив ни секунды на его поиски.