Её глаза закрываются от наслаждения, когда она запрокидывает голову на стену, открывая на обозрения тоненькую шею, на которой отчётливо виднелась выпирающая жилка.
От всего этого вида здравые мысли теряются. А вот богатая фантазия подкидывает такие дикие картинки, что я практически вижу эти образы перед глазами.
Неотрывно смотрю на девушку, находящуюся всего в паре шагах от кайфа, и она не спеша разлепляет веки. Оболочка светлых глаз покрывается мутным туманом. Так выглядит наслаждение. Именно так выглядит самый чистый кайф, и её безумная, медленно появляющаяся улыбка, посланная мне — подтверждает это.
Я ни один раз видел, как девушки вдыхали кокаин. Они делали это слишком грязно, резво, а вот она... Она делала это слишком чувственно, слишком горячо и притягающе.
Уверен, если бы правительство позволяло снимать рекламировать наркотики, то в её исполнении наркоманом стал бы каждый третий.
Смотрю на неё, ощущая привычную пульсацию внизу. Я, буквально, ощущаю, как жидким пламенем загорается бурлящая в венах кровь.
Она снова делает глубокий вдох, вбирая в свой организм все, до последней порошковой точечки. Её рука томительно медленно опускается вниз, с мягким шлепком соприкасаясь с бедром. Маленькая грудь поднимается вверх от удовлетворённого вздоха.
Одно я понял точно.
Это шизанутая чертовка возбудила меня. Возбудила меня не касаясь, и даже не раздеваясь.
Она заставила почувствовать возбуждения от того, как вдыхала в себя наркоту...
Ещё не поздно схватить Трикси и сделать с ней все то, что так накипело. Но как свалить отсюда, если глаз оторвать от этого захватывающего зрелища невозможно...
Charter 5.
Удовлетворённая улыбка на расслабленном лице. Увеличенные зрачки заслонили радужную оболочку.
— Быстро же тебя накрывает, — говорю я, а голос отдаёт слабой хрипотцой.
Опьянение, которое вызывает кокаин весьма специфично и наступает спустя пару минут, как только он всасывается со слизистой оболочки носа.
А этой ненормальной и двух минут хватило, чтобы прочувствовать кайф, от которого она сейчас томно выгибала шею, сжимала пальцы на руках, удовлетворённо закатив глаза.
— Сахарная пудра всегда так действует на меня, — призналась она, вдруг резко переводя взгляд на свой топ, где отчетливо выражалось мокрое пятно.
Я усмехнулся от того, какое она дала название кокаину.
Сахарная пудра... звучит подстать шизанутой мозгоправке.
— Что ты сказала той девчонке? Она выглядела чертовски напуганной.
— Ты про ту косоглазую сучку? — уточнила она, посмотрев на меня задорным взглядом. — Я сказала ей, что если это пятно не отмоется, то я найду её и заставлю выпить целую бутылку ваниша, затем лаком для ногтей склею её трёхметровые ресницы, а через нос запихаю ацетон, — с большим вожделением говорила она, кошачьими глазами смотря на меня.
— Говоришь так, будто бы и вправду сделала это, — криво усмехаюсь, следя за её плавными движениями, когда она заходит в кабинку, из которой чудом выполза. Схватив свою маленькую, супер маленькую сумочку, с размером кулака, она подходит к зеркалу, странно смотря на него.
— Конечно же нет. Ваниш слишком дорогой для той силиконовой курицы. Дешёвый стиральный порошок это максимум для неё.
Молча наблюдаю за ней, даже голова неосознанно чуть наклоняется вбок, уделяя пристальное внимание незнакомке, движения, действия и невообразимые мысли которой словно обладали каким-то психотропным магнетизмом.
Шатенка, вцепилась руками мраморную раковину и замерла, мутным взглядом смотря на своё отражение.
О, этот самый взгляд очень хорошо знаком мне. Не так давно, я так же смотрел на своё отражение. И смотрел вовсе не на оболочку, не на внешний вид, а в чёртову темную душу. Такой взгляд воплощает в себе непередаваемую опустошённость, отголосок гнусного презрения и наконец, принятие. Принятие самого себя... Того кто ты. Кем был. Кем стал.
И мать твою, серьёзно? Все это время, пьяная и обдолбанная ты не думала о какой-то важной хрени, а вот сейчас, когда ты в шаге от того, чтобы практически взбираться на люстру и танцевать от кайфа, ты раздумываешь о своей жизни?
Мгновение. Быстрая секунда. Неспешное поднятие глаз. Кошачьи глаза натыкаются на мои.
Мутный взгляд скользит вниз по моему телу. Оценивающий, пристальный взор устремляется на руки, каждый дюйм которых практически полностью покрыт татуировками. Снова смотрит в глаза, так хитро и невинно одновременно.