Затуманенный взгляд накрыла тёмная пелена недовольства, когда она перевела взгляд на свою замкнутую шею, а затем на меня.
— Сахарная пудра всегда делает меня более чувствительной, — в своё оправдание прохрипела она, пальцами хватаясь за запястье той руки, которой я все ещё удерживал её тоненькую шею. С такой придушить очень просто, да и сломать — дело десяти секунд.
Отчасти она говорила правду, от самой её одной её десятой части. Хоть и наркотик делал её чувствительнее, мои руки, блуждающие по миниатюрному телу были единственными, что затуманил её помутнённый разум, призывая поддаться соблазну и не сбросить с себя мои руки.
Не успел я сказать ей, что обманом утешать себя совсем не по принципам психологии, как дверь в туалете открылась. Вошёл охранник. Он посмотрел в нашу сторону, его лицо не выражало ничего — ведь он уже привык к подобному, а именно парочкам, для которых туалетная табличка с указанием «W» и «М» лишь формальность, которую большинство игнорируют. Он бросил на девушку один, пронзительный, оценивающий взгляд, а затем зашёл в одну из кабинок.
Возвращаю взгляд на зеркало, сразу же встречаясь с её глазами. Её темные зрачки расширены.
Эхом до нас донесся звук льющейся жидкости в писсуар. Лицо шатеночки скривилось от услышанного.
— Подвинься, мажорик, иначе меня сейчас стошнит прямо на тебя, — развернувшись ко мне лицом, она нажала ладонями на мою грудь в попытке сдвинуть.
— Пошли, — схватив её за запястье, я потянул девушку на выход из туалета, в котором явно задержался. Причём надолго. Не по плану. Совсем не по тому плану, с которым пришёл сюда с самого начала.
— Куда? — всего-то и спросила она, успев прихватить с раковину свою сумочку.
— Выпьешь со мной, — спокойно отозвался я, проходя сквозь танцпол, на удивление, на котором было не так тесно.
— О-у-у, — удивлённый голос и ещё какое-то неразборчивое бормотание девушки донеслось до меня сквозь ритмичную музыку клуба.
Когда мы дошли до бара, я отпустил её запястье, на котором отчетливо ощущался бешеный пульс. Присев на высокий табурет, я сделал заказ, а девушка...
.... она не ушла, но и садиться рядом не спешила. Не поворачиваясь к ней, краем глаза смотрю на неё. Она стоит рядом, внимательно смотрит на меня, как будто узнала во мне старого знакомого, и пытается понять ошиблась она или все же нет.
Когда бармен ставит на тёмную подставку два стакана, наполненных терпко-пряным напитком, девушка все же садится на стул, и поступая моему примеру, медленно опустошает содержимое стакана.
А затем... снова ощущаю на себе пылающий взгляд. На этот раз, я поворачиваю голову в её сторону. Дикие, кошачьи глаза внимательно следят за мной.
— Я до сих пор не могу понять тебя, — произносит она, заставляя самовольную усмешку вылететь из груди.
— Я серьёзно. Я могу прочесть каждого, практически, а вот тебя почти не получается, — она слегка качает головой, сводя на переносице брови.
Я был прав. Маленький психолог-мозгоправ в шизанутой накроманочке рассеян и недоволен от того, что ей не удастся понять мою сущность.
— Раз ты сказала почти... скажи мне, что тебе нашептала твоя психология, — насмешку и издевательскую интонацию скрыть не получилось.
Она одарила меня убийственным взглядом за то, как я относился к её «умопомрачительному» увлечению.
— Начну с простого... у тебя прямая осанка... на танцора ты совсем не смахиваешь, так что это сразу отпадает, — она начинает рассудительно говорить, её глаза загораются ярче, словно от болтовни о своих наблюдениях и гребенной психологии, которая всегда казалась мне бестолковой, — накаченная наркотиками кровь в её организме ещё больше насыщается кайфом.
— Четкие, прямолинейные движения свидетельствуют о холодной расчетливости, безэмоциональности. Сдержанное поведение свойственно расчётливым людям, политикам... бизнесменам, кем ты и являешься, — она внимательно смотрит на меня, ждёт ответа и когда я коротко киваю ей, не переставая криво улыбаться, она продолжает свой свою наблюдательную речь дальше.