Я даже поздороваться не успеваю, так как замираю от его взгляда, которым он сначала рассматривает моё лицо, затем волосы, видимо сразу же заметив изменения в них, а затем я улавливая, каким откровенным, но в то же время отчуждённым взглядом осматривает мое чёрное шёлковое платье на золотых тонюсеньких лямочках и такого цвета ремешке, который словно тоненькая цепь свисает сбоку прям до самого низа в меру короткого платья.
— Почему ты так смотришь на меня? — спрашиваю я, осторожно смотря на него.
Ощущение, словно уверенность с которой я сюда шла смылась на раз два, оставив меня самой выбираться из под его зрительного напора.
— Как? — с усмешкой спрашивает парень, не отнимая проницательных глаз от меня.
— Не знаю... твой взгляд заставляет чувствовать себя голой, — признаюсь, и почему-то перехожу на тонкий шепот.
— Я могу не смотреть на тебя, — хриплым голосом произносит он, склоняясь к моему лицу, — хочешь этого? — горячее дыхание обжигает кожу, которая начинает пылать под большим градусом тепла от его близости.
Его таинственный взгляд завораживает. Рентгеновские глаза чуть сощурены в выжидающей оценке.
Я просто качаю головой. Делаю это потому что так хочется, а точнее не хочется, чтобы он не смотрел на меня.
От моего отрицательного жеста коварная ухмылка уверено формируется на бледно-розовых губах.
— Значит, не перестану.
Парень отстраняется от меня, хватает стакан с пряной янтарной жидкостью и медленно подносит к губам. Четко-очерченный кодак дёргается, когда он делает небольшой глоток.
Дурманящий алкоголь, кажется, только настигает самую разумную часть меня — мозг, ведь сейчас, я нахожу весьма увлекательным и чертовски привлекательным то, с какой вальяжностью и внешней брутальность, которой протирались все его чёткие движения, когда он пьёт виски.
На дне мой кожаной сумочки от версачи среди красной помады и пары банкнот лежит нетронутая марка.... и впервые у меня нет дикой тяги к тому, чтобы как можно скорее воспользоваться ею. Пока, мне и так хорошо...
Хорошо рядом с ним... с до жути пошлым парнем с нескончаемым количеством похабных шуточек. Сколько мы уже выпиваем вместе? Разов пять? Это странно, учитывая то, что за все это общение никто из нас не назвал по имени другого...
Знакомый-незнакомец. Вот кто он мне. Почему-то вчера в третьем часу ночи, когда я доделывала проект по работе, я думала об этом парне, когда в моей голове впервые всплыл факт о том, что у него, конечно же есть имя. Имя, которое я не знала, не знаю, но очень хочу узнать.
И тогда на ум мне пришло это «знакомый-незнакомец». Это определение идеально подходило к нему.
И теперь я хотела бы, чтобы частица «не» больше не присутствовала в этом термине.
— Как тебя зовут?
Слова выходят раньше, чем я успеваю все обдумать. Возможно, даже и хорошо, что вернуть обратно их нельзя... но только иногда. Только в самых безобидных ситуациях.
Парень смотрит на меня через плечо, светлая бровь вздёргивается, дерзко устремляясь кончиком вверх, когда он одаривает меня любопытным взглядом.
— Угадай, — говорит он то, чего я точно не ожидала.
— Угадай Мудаков? Так тебя зовут? — язвлю в ответ на его издевательство, в котором он находит заглублённые удовольствие позлить меня.
— Неверно, малышка. Постарайся чуть лучше напрячь свой сахарный мозг, — с безумным огоньком в глазах, говорит он.
— На свете несколько приличных миллионов мужских имён, и как мне подскажешь действовать? — с иронией спрашиваю я, недовольно сверля его взглядом.
Но паренёк не отвечает мне, лишь лениво пожимает плечами и, приподняв стакан, как бы отсалютовав мне, мол «удачи, думай своими сахарными мозгами.»
Я вновь уделяю пристальное внимание внешности мажорика. Первое, что цепляет помимо опасных хитрых глаз, это светлые блондинистые волосы, белого оттенка.
— Если ты Кевин, то я могу быть чоколат-Барби, — улыбаясь, говорю я, и смеюсь от собственных одурях слов, брошенных от первой пьяной мысли.
— Чоколат-Барби? — переспрашивает он, с недоумением глядя на меня.
— Чоко — шоколад, — объясняю я, указывая рукой на корни каштановых волос, цвет которых отличался своей нетронутой естественностью, — Барби — блонд, — имею в виду перекрашенные кончики.
Блондинчик надо усмехается моему предположению, взглядом ожидающе смотря на меня.
— Скай? — вспомнив парня Блум из детством полюбившегося Винкс, предположила я, на что он скептически повёл бровью, прося бармена повторить заказ.
— Мимо.
— Я временно позаимствую, — быстро тараторю я, перехватывая его стакан, а затем встречаюсь с серыми чуть сощуренными глазами. — Обещаю, верну стакан целым невредимым и пустым... Боб, — я подмигиваю ему, с трудом сдерживаясь от смеха, когда расслабленное выражение чётко очерченного лица сменяется на слегка мрачноватое.