Уверена, я смогла здорово поднадоесть ему! И не собираюсь дать ему так просто расслабиться, раз он не даёт этого сделать и мне, вынуждая играть в чёртову экстрасенку.
До дна испивая виски и горло обжигает знакомыми ощущениями. Горечь длиться всего пару секунд — одно из главных преимуществ дружбы с алкоголем.
— Я поняла! Ты Мордекэй.
Парень лишь устало закатил глаза и мне на секунду уже показалось, что он просто уйдёт отсюда, оставив меня наедине со своими пьяными мыслями и шизанутыми гаданиями.
Уверена, он уже успел пожалеть о том, что по его собственной инициативе я морально калечу его мозг.
«Угадай».
Ага, гадай тут. Я же не экстрасенс, зеркала волшебного у меня нет, да и телепатических способностей тоже... Я владею лишь способностью психологически воздействовать на людей, и порой это здорово меня выручает.
Проходит пару минут, а мы молчим. Я чувствую, как расслабляется каждая клеточка моего тела. Мышцы начинает приятно покалывать от навалившейся легкости. В стенах клуба за этот небольшой период молчания успели смениться три энергичные музыки.
Я сама не заметила, как мои глаза закрылись, а тело начало немного подкачиваться в сторону, подстраиваясь под ритм музыки. Я поняла, что если сейчас не выпущу весь адреналин на волю, то сейчас усну прямо на барной стойке.
Ловко встав с высокого табурета, я насколько могла максимально ровно попыталась выпрямиться, стараясь стойко удержаться на ногах, что было крайне сложно из-за вылитого в меня алкоголя, да к тому же с резким изменением положения.
— Я хочу танцевать! — звонок прокричала я, широко улыбаясь, расставив руки в стороны.
Блондинчика, который внаглую отказывался открывать мне тайну своего имени, явно удивил мой неожиданный порыв.
— Когда ты успела закинуться? — в ответ прокричал он, внимательнее заглядывая в мои глаза.
— Ещё не закидывалась, — посылаю ему таинственную улыбку, и подхожу к нему. — Пошли со мной! — я рукой прикасаясь к его плечу и один раз сжала, ощутив твёрдые мышцы.
Кажется, мой знакомый-незнакомец не хочет разделить со мной этого веселья, о чем говорит один его холодный и мрачный взгляд.
Я вновь тяну его на себя, уговаривая пойти со мной.
— Я сказал нет, — суровым голосом говорит он, и возникает такое странное ощущение, что меня обдувает холодком, который острой гладью прошёлся по телу. И это заставляет меня отпустить его, а затем и вовсе отойти на пару шагов.
— Какой грубый. Ну и просиживай здесь свой круглый зад, — недовольно откликается моя дружеская сторона, которую определено задел отказ.
Цоканье острых каблуков отдаляет меня от него, когда я направлюсь на танцпол, ощущая, словно живым огнём прогорает моя спина из-за пристального взгляда.
Его взгляда.
Charter 9.
Я не захожу в глубь толпы потных танцующих людей. Мне нужен комфорт и полная свобода движений, поэтому я становлюсь чуть подальше от всех, понимая, что своим выбором специфично сильно выделяюсь, а быстро движущие лучи неоновой подсветки лишь усиливали это.
Мое тело плавно раскачивается под музыку, подстраиваясь под её заводной ритм. Я начинаю пританцовывать бёдрами, смело покачивая ими в стороны. Чистый кайф и чувство наслажденной эйфории настигает меня, когда я начинаю двигаться всем телом. Ритмичные басы музыки сменяются с бешеной скоростью, но в них кроется некая плавность и лёгкость, которой я подчиняюсь и двигаюсь под стать музыки.
Меня очень расстраивает тот факт, что играющая музыка без слов, потому что мне хочется подпевать, кричать. Безумно громко. Ужасно сильно. Невозможно энергично.
Я наслаждаюсь танцем, наращивая темп движений, которые с каждой секундой становятся более чувственными и менее обдуманными, особенно, когда я рукой провожу по изгибам собственного тела. Слишком провокационно для мужской половины этого клуба, хищные взгляды которых я уже успела словить с разных ракурсов. Но самый ощутимый и самый опасный, который не даёт мне полноценно вдохнуть, слишком цепко упирается мне в спину.
Я делаю плавный поворот вокруг оси, сцепляя руки в воздухе над головой. Мои глаза мигом находят его. Наши взгляды встречаются, мой — веселый и игривый, его — проницаемый и опасно серьёзный. Он по прежнему сидит на том злосчастном табурете и выжигает меня своим взглядом.
Ощущать этот взгляд с глазу на глаз становится невыносимо, и я вновь оборачиваюсь к нему спиной, и не переставая двигаться, прикрываю глаза.