Charter 13.
Не знаю, как давно черта везения ушла за грань моей жизни, но её уход лосих пор очень красочно отражается на моем состояние, как физическом, так и моральном.
Кажется, я совсем забыла, что сплю не в своей квартире, на супер-мягкой двуспальной кровати, вместо этого я безмятежно мечусь по небольшому диванчику из настоящей кожи.
Ощущения, словно я лежала на чешуйчатой коже крокодила, или ещё хуже змеи — заставили меня проснуться через час и всё-таки постелить поверх дивана чёрную простыню, как и сама одеяло, которое на утро валялось на полу. Я была вовсе не удивлена, что в шкафчике всё постельное белье было чёрным. Стандартная классика типичного брутального паренька, гоняющего на мотоцикле.
Спать было трудно, мне ещё придётся привыкнуть к этому дивану, с которого мне во второй раз удосужилось упасть во время сна.
Мученический стон вылетел из груди, которая вдавилась в пол от слишком резкого и неожиданного падения.
— Эй, парень! — мой громкий крик наполняет просторную но чертовски мрачную гостиную.
Хоть и солнце уже давно освещало город, согревая своими тёплыми лучами землю, эту часть здания и ни один яркий луч не касался. Даже солнце отказывалось дарить свет в апартаменты мажорика, который кстати в наглую меня игнорировал.
— Стив, — снова зову его, — у тебя слишком тесный диван!
Мой крик теряется в стенах гостиной, когда ответом мне приходит оглушительная тишина, которая словно тяжко наседает на плечи; сильнее вжимая меня в пол, образно конечно, но ощущения именно такое.
И я конечно же понимаю, что я одна. Снова просыпаюсь одна. Эта реальность остаётся неизменной, меняется лишь моё нынешнее место пробуждения и только.
Тёплые лучи солнца ласкают голую кожу бёдер, не скрытую за тканью чёрного платья с пояском на талии и приличной длины декольте, до середины ложбинку между грудей. Волосы, которые я совсем не успела выпрямить, пришлось закрепить заколкой в виде лотоса на затылке, оставив передние закрученные прядки свисать на лоб.
Любимая работа и не менее любимая Аннет уже поджидали меня. Однако, навстречу мне вышел тот человек, на которого даже в последние минуты жизни я бы не тратила и не секунды.
— Надо же, ты опоздала. И почему я не удивлён?
— Не опоздала, а чуток задержалась, приятель. А вот ты, смотрю прямо, как верный пёс дожидаешься меня у самой двери, — усмехаюсь я, замечая верные признаки злости, которые молниеносности вспыхивают на его сжатом лице, когда парень сжимает и разжимает кулаки. — Но прости, мне сейчас некогда слушать твой лай, меня важные дела ждут.
И не желая вновь слышать от него сратый негатив, которым он с уже более года пропитывает мою ауру, я прохожу мимо Фредрика.
Вдруг моё тело замирает, когда крепкая рука грубо захватывает мою руку. Мгновенно перевожу недовольный взгляд на место, где чуть ниже локтя, его пальцы грубо удерживают мою руку.
— Не думай, что смогла одурачить меня, Андерсон, — ядовитое шипение оказывается напротив моего лица, когда обнаглевший кабачок нагло вторгается в моё неприкосновенное личное пространство.
— Тебе не плохо, Фредрик? — я буквально ощущаю, как загораются от недовольства мои глаза, когда я гневно смотрю на него. — Если хочешь, чтобы стало ещё хуже, то просто риски ещё хоть секунду пальцем коснуться меня.
Мой предупреждающий тон, который я порой и сама не узнаю, кажется, что-то пробивает в его голове, обозначая всю серьезность моих намерений, которые ничем хорошим для него не закончатся. Фредерик понимает это, потому уже через секунду, расслабляет пальцы, а после и вовсе одергивает от меня свою руку.
— Я знаю, что той ночью ты пробралась в дизайнерскую, — слишком уверенно заявляет он, выглядя, как никогда серьезно.
Я заставила себя слегка рассмеяться от его слов, которые совершенно невиновную меня должны были конечно коже рассмешить. Мой смех на мгновение сбил его столку — его брови сошлись на переносице, на лице появилось непонимание.
— Серьезно? — выгнув бровь, с усмешкой смотрю на парня, причёска которого находилась не в самом опрятном и ухоженном состоянии. — У меня есть много других дел, чем тайком пробираться на работу, особенно когда у меня есть ключи и я могу придти сюда, когда захочу, — четко заключаю я, скрестив руки на груди, и с вызовом гляжу в его медные, чертовски недоверчивые и подозрительные глаза.
— Раз это так, почему же ты не сделала это той ночью? Да ещё и парня какого-то притащила, — небрежно бросает он, скривив гримасу презрения.