— Мой рыцарь в доспехах от «Celvin Klein», — с провокационной улыбкой, произнесла девушка. — Это было слишком ожидаемо, что ты окажешься из богатеньких.
— Было ожидаемо, что я проснусь, а ты исчезнешь из моей квартиры, — сухо заметил он, не прекращая в упор смотреть на неё холодным взглядом.
— Ожидаемо, но, увы, — «сочувственно» пожав плечами, она продолжила, — как видишь не действительно.
— Значит самое время сделать желаемое действительным. Тебе пора домой, ненормальная.
— Какие мы негостеприимные, а какой строгий тон, — наигранным соблазнительным голосом произнесла она, — аж заводит. Я прямо таки вся мокрая, — она сделала многозначительную протяжную пауза. — Шучу, я сухая, как солома.
— Ты ненормальная, как бревно. Чертовски обдолбанное бревно, — саркастически заметил парень.
— Веселюсь, как могу, мажорик, — закатив глаза, она направилась в сторону второй двери в гостиной, которая и казалась ей входной.
Стив проводил девушку равнодушным взглядом, краем глаза заметив какое-то неладное пятно, бросающееся в глаза. Переведя взгляд в сторону дивана, на который он её уложил вчерашней ночью, парень заметил полупустой прозрачный пакетик на полу.
— Ты ничего не забыла? — спросил он, скептически выгнув бровь, когда девушка обернулась, в недоумении смотря на него.
— Ты про слова благодарности или что? Я бы могла приготовить тебе что-то, но дерьмо! Жаль, что я полный минус ноль в готовке. Так что подумай, хочешь ли ты обжаренную яичницу цветом шоколадного дерьма? — теперь настала её очередь скептически поднимать бровь, с насмешливым взглядом смотря на полуголого парня. Причём татуированного парня, правда, понять, что темными рисунками выбито на его руке и груди было крайне сложно. Её реальность была искажена — и на данный момент, они ничего значимого из себя не представляли, лишь парочка каких-то грифон и закорючек, воздержно даже какой-то животное, а может и вообще человек. Ей было не понятно.
— Подумай, без чего ты не сможешь веселиться, если через десять секунд не заберёшь это и не свалишь отсюда, — скрестив руки на груди, Стив расчётливым взглядом уставился на шатенку, в голове которой сейчас творился самы настоящих хаос.
— Извили моего мозга сейчас совсем не в состоянии, чтобы думать. Особенно за десять секунд.
— Уже восемь.
Кинув в строну парня убийственный взгляд, девушка попыталась запустить шестерёнки в своей голове, чтобы механизм смог осуществлять назойливую работу под названием «думать».
«Ты не сможешь веселиться... не можешь веселиться.»
— Семь.
«Веселится, черт возьми! Ну, конечно.»
Когда осознание наконец дошло до девушки, она мигом потянулась руками сначала в передние карманы джинс, а затем в задние — везде оказалось пусто.
— Шесть, — продолжал отчитывать низкий голос парня, который наблюдал за её тщетными попытками отыскать свою запретную побрякушку, с которой она ловит самое настоящее «веселье».
Девушка перевела взгляд на Стива, желая найти подсказку в его лице, но оно оказалось скупее камня, на котором и то можно прочесть больше эмоций.
— Пять, — в упор смотря ей в глаза, бесстрастно продолжал отсчёт он.
Шатенка кинула взгляд на диван, с которого ей посчастливилось упасть.
— Четыре.
Быстрым шагом она подошла к спинке дивана, через неё поглядывая на само ложе кожаного дивана.
— Три.
— Да ты издеваешься! Секунды не идут так быстро, — нервно язвила она, а он лишь криво улыбнулся, наслаждаясь её пыхтением.
Метнув взгляд вниз, она наконец заметила свою побрякушку.
— Два.
Времени не осталось. Давно забыв про слово «стеснение», которого уже несколько лет не присутствовало в её жизни, она перелезла прямо через невысокий диван, коленом опершись на спинку.
— Один, — четко прозвучало окончание данное ей времени, как раз в тот момент, когда она рукой ухватилась за пакетик, наполненный белым порошком.
Кокаином.
— Успела! Успела! Моё останется со мной, парень. Если тебе нужно, ты и сам купишь, — под внимательный взгляд парня, она спешно убрала пакетик в правый карман узких джинс, анализирующим взглядом наблюдая за ним, чуть склонив голову набок.
В её сторону был кинул предостерегающий раздражённый взгляд.
Девушки никогда не спали у него до утра, он выгонял их ночью, или же они до самого рассвета занимались укрепляющими для организма полезными делами. И исключений никогда не было.
А сейчас, эта девица внаглую влезала в границу его нерушимых принципов, так ещё и не спешила уходить, разбрасываясь своей психотропной речью.