Достаю телефон, включаю музыку и только потом приступаю к готовке.
Как только нарезанные дольками свежие помидоры оказываются на сковороде — происходит нечто ужасное, похожее на извержение вулкана. Звук, подобный шипению, разрезает утреннюю тишину, когда масло брызгающими каплями вылетает из сковороды.
— Да, блин, — шиплю я, резко отдергивая руку, когда на тыльную сторону ладони брызнуло горячее масло.
Руки уже нервно трясутся от напряжения, когда я всеми силами заставляю себя не опрокинуть эту брызгающую сковородку и чёртову лопатку.
Теперь я ещё больше убедилась, что готовка — сущий ад. Так было с пятнадцати лет и по сей день ничего не изменилось.
Кухню наполняют звуки, словно лопающих пузырей. Меня это напрягает, особенно тогда, когда желток яиц начинает отпускаться, порываясь белком, а некоторые и вовсе, словно засохли.
Кажется, у меня уже что-то идёт не так...
До меня всё-таки доходит, что я переборщила с огоньком под сковородой. Осторожно поворачиваю кружок направо, при этом действую слишком медленно, лишь бы только полностью не вырубить газ.
Когда в легкие пробираешься запах готовой яичницы и слегка поджаренных помидоров, я наконец-то выключаю плиту.
Невероятно, я справилась с задачей, обойдясь без потерять и прочих неудач... кухня цела, сковородка и плита на месте, и самое главное — завтрак готов. И вроде бы, выглядит съедобным.
Ещё с самого прихода на кухню, на меня засматривалась стеклянная бутылочка, с чем-то красно-зелёным внутри, думаю, это специи. И они так заманчиво стоят совсем рядом, прямо напротив, словно жаждали, чтобы их использовали в готовке.
Немного солю и добавляю специи поверх яиц и помидоров, которые выложила на квадратную белую тарелку, к которой затем немного склоняюсь рассматривая приготовленный мною завтрак...
И вроде бы все меня устраивает, вот только есть одно немаловажное «но»:
Ну и где же ты жидкий желточек, который так вкусно макать с хлебом?
— Что ты делаешь? — недоверчиво медленно звучит мужской голос.
Я резко оборачиваюсь, чуть ли не задев локтем тарелку, когда позади меня раздаётся сонный голос, отдаваемый слабой хрипотцой.
Встречаюсь взглядом со Стивом, который чуть сощурив глаза, внимательно смотрит на меня.
— Я приготовила завтрак.
— Ты не умеешь готовить, — вкрадчиво произносит блондин, волосы которого слегка взлохмачены и мокры после душа.
— Ну, видимо, что-то всё-таки умею.
Парень одаривает меня скептическим взглядом, который буквально кричит мне: «я не стану есть твою травлю, Вивиан».
— Да ладно тебе, это в качестве благодарности, — настаиваю я.
Если он это не съест придётся выкидывать этот завтрак? Лично мною приготовленный завтрак? Убогие яйца, которые я приготовила для него, и даже обжигалась пару раз! И мне теперь придётся их выкидывать, даже не испытав на Стиве их вкус? Да ни за что.
— Ты не умрешь, если попробуешь, — саркастичность и недовольство просачивается в моем тоне, который лишь забавляет его внутренних демонов.
— Мы не можем знать наверняка, не так ли? — криво усмехается Стив, задевая мои кулинарные навыки, которые и без того намертво мертвы.
— Ой, заткнись, — закатив глаза, говорю я.
Скрещиваю руки на груди и внимательно смотрю на парня.
— Это просто яичница... пока из куриных яиц. Думаю, если ты не хочешь, чтобы вместо них стали твои собственные, — я звучно усмехаюсь, а его губы формируются в насмехающуюся ухмылку, которая лишь сильнее раззадоривает недовольство внутри меня, — ты, черт возьми, просто попробуешь то, что я, приготовила.
Мой голос твёрд, а взгляд решителен.
Стив упрямо смотрит в мои глаза, пока берет в руку вилку. Дымчатые глаза также неотрывно глядят в мои, когда отломив кусочек яичницы, он наконец направляет его в свой рот.
Заострившаяся челюсть размеренно движется, пока медленно, предельно томительно, парень пережёвывает яичницу.
— И как? — в нетерпении уточняю я, невероятно сильно жаждав от него ответа.
— Честно? — спрашивает Стив, а затем через секунду сам же отвечает. — Дерьмово.
Довольно кратко, весьма красноречиво и так грубо, черт тебя подери, Стив!
— Серьезно? — недоверчиво уточняю я, не упуская мысли, что он может просто издеваться надо мной.
Но, кажется никаких издевательски и вовсе нет. Я могу это с уверенностью сказать по тому серьёзному и непробиваемому взгляду, которым он награждает меня, судорожно сглотнув.
— Попробуй, — ровным тоном говорит он, немного встревожив меня своей острой резкостью.
— Я не хочу...— честно признаюсь я, потому что еда — это последнее, о чем я могу думать.