Мы начинаем болтать о всякой ерунде, начиная с любимого цвета и заканчивая семейными устоями. Но не проходит и двадцати минут, как на моё колено ложится рука. Теплые пальцы трогают их секунду и плывут вверх.
Тело моментально вздрагивает и я поворачиваюсь к нахалу, уже зная кто может себе такое позволить. Но я лишь откинулась на диване, губы растянулись в пьяной самодовольной улыбке.
– Я вижу, что Сукин сын таки отдал тебе дань. - шипение с особой язвительностью сходит с губ, когда Саша приближается и я вижу синяк на скуле. - Не успел увернуться от хука справа?
– Проводишь время со своим щенком? Как мило. - язвительный голос доносится до ушей через грохот музыки. Синие глаза светятся в полу мраке, а его рука ложится на спинку дивана за моей спиной.
– Мне и одного надоедливого пса хватает. - нетерпеливо выпрямляюсь, ощущая жажду. Стряхиваю руку со своего колена, чувствуя, как Миша напрягся справа. Слева же полностью расслабленный Саша, которому так и не терпится нарваться на неприятности.
– Перестань ёрничать, - приближается, вглядываясь в моё лицо, - хочешь потанцевать?
– Только не с тобой.
– Брось, что я сделал? - придвигается ближе, наклоняясь к уху, чтобы говорить тише. Хотя бы стоит отдать ему должное, что Мише ничего не говорит.
– Сукин сын прижал меня к стенке. - злюсь я, повернувшись к нему лицом. Взгляд мутный, пахнет алкоголем. - Его руки задрали моё платье, а глаза смотрели на грудь. Что ты чувствуешь, когда я говорю это?
– Я…
– Есть два варианта. Первый, ревность. Это значит, что я нравлюсь тебе, но ты трус, потому что не смог ничего сказать. Второй, ничего. Это значит, что ты просто хочешь со мной переспать и ведёшь себя, как последняя скотина. - выпаливаю я, взмахнув руками. Алкоголь. - А теперь проваливай и выбери на конец кто ты: трус или мудак?
Он замолчал. Может даже разозлился, но мне стало все равно. Саша не смеет портить этот день до конца. Я фыркнула, увидев потухший взгляд.
– Миша, потанцуем? - поворачиваюсь к сероглазому, чтобы забыть о Псе, как о страшном сне. Друг без сомнений поднимется, подавая мне руку.
– Даяна, - Саша в последний раз смотрит на меня, схватив за руку. Я лишь высокомерно поднимаю бровь вверх, ожидая продолжения, - не пей больше.
Встаёт и уходит прочь. Надеюсь, его мозги встанут на место. Играет музыка. Медлячок, чтобы ты заплакала. Но плакать вовсе не хочется. Мы прошли чуть в толпу, останавливаясь возле немногочисленных пар. Миша замер, ожидая моих действий.
Я положила на его плечи свои руки. Нерешительно Миша коснулся моей талии в ответ.
– Ты должен вести меня, - мягко говорю ему, - просто медленно кружить, ладно?
Без слов он начинает это делать. Кладу голову на его плечо, успокаиваясь. Сердце Миши бьётся ровно. Под мелодию раздражение отступает и я спокойно дышу, чувствуя как нерешительно парень держит меня в руках.
– Ты выглядела так грозно, когда говорила Саше все те вещи. Ты его не боишься? - улыбаюсь, сжимая в пальцах ворот его рубашки.
– Не стоит боятся Саши, по крайней мере мне. - все приятные воспоминания о раннем Саше… Весёлом, когда он ещё не водился с четвертыми, всплыли в голове. Да это было буквально четыре месяца назад. Он был мил и обаятелен тогда.
– Не все смогут сказать ему такое.
Я отвечаю ему молчанием, чуть сильнее прижимаясь. Глаза чуть плывут, но тут же я натыкаюсь на пристальный карий взгляд на лестнице.
Дерьмо.
Сукин сын, целуя в шею свою девушку, смотрит на меня. Темный проникновенный взгляд, который заползает прямо в душу. Его губы осторожно касаются оголенных плеч Томи, которая стоит ко мне спиной. Андрей поднимает брови, снисходительно стреляет глазами в Мишу.
Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть на ухо парню, который неуверенно кружит меня. Сукин сын улыбается и шепчет что-то Томи. Его руки ласкают её обтянутые платьем бедра, как змеи. Тёмные волосы девушки убраны назад в пучок. Худая, почти что тощая фигура. По сравнению с ней Андрей кажется просто великаном.
Карий взгляд снова возвращается ко мне и парень замечает, что я до сих пор пялюсь на них. Самодовольное лицо искажается в надменной, насмешливой улыбке. Секунда и Андрей уже подмигивает мне, сменяя своё высокомерие на скользкий подкат.