Но единственные карие глаза с усмешкой не отрываются от меня. Клуб дыма выходит из его легких, перекрывая надменный взгляд.
Мы притормаживаем, Леша останавливается рядом.
Я лишь сжимаю губы, поднимая бровь. Андрей кивает.
Так это он его избил?
Саша смеётся в компании, но на секунду смотрит на Сукиного сына и переводит взгляд на меня.
Всё сходит на нет.
Улыбка пса пропадает, синие глаза становятся тревожными. А Андрей продолжает лишь расслабленно курить, упиваясь моим смятением.
Так значит… Пустил про меня сплетни, что-то сделал с Мишей, избил Сашу. И это все, вместо того, чтобы поговорить со мной?!
– Убедилась, что с ним беда? - Леша дёрнул мою руку, вырывая из пучины гнева, которая надвигается на мой разум. - Идём, пока они все сюда не пришли.
23 глава. Случайности не случайны.
На следующий день я влетела в университет. Теплой осени пришел конец и сегодня она одарила нас дождем. Капли стекают с волос, пока я не раздеваясь прохожу через проходную.
Коридор заполнен студентами. Некоторые расступаются, после того, как я беспардонно толкаю пару человек в сторону. Пальцы схватили за руку Мишу, который почти вошел в аудиторию.
И все это под пристальным взглядом Сукиного сына, который стоит рядом с Томи.
– Даяна, стой! - шипит друг, но не сопротивляясь идет за мной. Я тащу его на лестничную клетку, по которой обычно не ходят, потому что она ведет всего лишь к двум вечно закрытым аудиториям.
– Какого черта?! - я сорвалась на крик. Мы остановились у самой лестницы и руки сложились на груди. Пусть все объяснит! Пусть сам скажет мне почему не хочет общаться!
– Я не хочу больше с тобой общаться! - заявил Миша, разворачиваясь к выходу. Но я быстро толкаю друга, прижимая спиной к стене.
Шипение слетает с его губ и серые глаза закрываются. Его футболка оказалась вверху в одну секунду и тощий живот показал мне все синяки, которые могли бы быть. Почти пожелавшие гематомы безобразно разукрасили тело Миши, а он сам отказался открывать глаза.
– Твою мать… - выдыхаю я, отступая от парня. Он перестал со мной общаться уже давно, но синяки все еще не сошли. - Это сделал Андрей?!
Глупый вопрос, а кто же еще?!
– Отвали! - ругнулся друг, толкнув меня в плечо. Быстро Миша пошел назад к аудитории, а гнев заслонил мне глаза.
Кулак ударил в стену, и я заскулила. Резкая боль пронзила руку, но злость перекрыла эту боль.
– Сука! - рычу, схватившись за кулак. Из-за поворота выходит фигура.
Ну кто бы мог подумать. Вот кого мне следовало ударить, а не ни в чем неповинную стену.
Сукин сын.
Я прижала руку к животу и опустилась у стены. Закрыла глаза, не желая видеть его довольную физиономию.
Молча он подошёл ко мне и опустился на корточки. Отвращение к его персоне растёт с колоссальной скоростью. Я сглотнула, пытаясь прямо здесь не обсыпать его красочными матерками.
Рука прикоснулась к моему колену и я встрепенулась, распахнув глаза.
– Что тебе ещё надо от меня?! - рычу на него, сжав ноющую руку.
Карие глаза блеснули в тусклом дневном свете. Серьёзной взгляд, который направлен прямо мне в душу. Что же ты не смеешься?! Не ликуешь, видя чего меня лишил?!
– Вставай и идём в мед. пункт. - голос ровный и крепкая хватка на предплечье. Я лишь дергаюсь. Быстро поднимаюсь на ноги, стараясь обойти его.
– Пошёл ты! - толкаю подонка в сторону, но быстро цепкие пальцы хватают талию. С губ сходит крик и коридор университета поглощает мои ругательства с теплотой и пониманием.
24 глава. Уголовно не наказуемое
У меня ушиб правой руки. Я не могла писать, а значит особого смысла ходить в университет тоже не было. Андрей донес меня до кабинета под изумленные взгляды зевак и преподавателей, а затем просто оставил у мед. сестры.
Тоже мне, спаситель раненных и обездоленных.
Но самое отстойное было, что никто мне даже не написал. Никто из этих отстойных уродов не удосужился даже написать банальное "Привет". Неделю обо мне ни одна живая душа не побеспокоилась, даже Миша.
Почти три чертовы недели я пытаюсь разобраться с этим недоразумением. С меня хватит! Теперь я готова разобраться со всем, что мне мешало. Хочу наконец сказать, что думаю и опять стать одинокой самой собой.
У кабинета в тот день пальцы Андрея тронули мой подбородок, поднимая лицо выше.