— А-а… Это вы.
— Напугал? Прости.
— Добрый вечер, — я крутанулась на пятках и потопала обратно, — какими судьбами?
— Нужно поговорить.
— Говорите.
— Ты могла бы не выкать?
— Не могла бы. — Я остро нуждалась в дистанции, иначе просто не знала, как сдерживать глупые эмоции.
— Хм…
Леонид отстал на шаг. Обиделся? Я собралась прибавить, убежать, скрыться, но не успела — почувствовала тепло. Мне на плечи лёг пиджак. Пахнущий его обворожительным парфюмом пиджак! Я машинально схватилась за борта. Сбросить? Не смогу. Напротив, хотелось запахнуться плотнее. Сипло спросила:
— Зачем?
— Ты вся дрожишь.
Знал бы он, отчего я дрожу!
— Спасибо. Пойдёмте скорее.
Тепло ли повлияло или бархатный тембр, я действительно перестала дрожать и, можно сказать, расслабилась. По мере приближения к дому замедляла шаг. Пригласить мужчину к себе не решусь, расставаться не хочу.
Леонид расспрашивал, как прошла встреча в ресторане.
— Всё нормально. Спасибо за подарок, Таня очень обрадовалась. Я не сказала, что это от вас. Правильно?
— Правильно. Она бы не приняла.
Упс… как это можно объяснить? Не спросила, неопределённо хмыкнула и всё. Минуты три мы шли молча, наконец, Леонид решил приподнять завесу:
— В этот день Таня не хочет никого видеть…
— Она говорила, — посопев, я продолжила мысль: — говорила, что не потерпит рядом тех, кто знал её до трагедии. Вы ведь были знакомы с…
— С тёщей? Нет. И с Таней тоже. Мы впервые встретились, когда она…
Он замолчал, шумно выдохнув. Я помогла:
— Когда она прошла реабилитацию?
— Виталий Георгиевич впервые пригласил меня домой, в канун Таниного девятнадцатилетия. К тому моменту прошло уже три года после смерти её мамы.
— А-а-а… понятно.
Ничего мне не было понятно. Если так, почему Татьяна не желает видеть на встрече в любимом ресторане любимого мужа?
— Она плакала? — тихо спросил он.
— Нет.
— О чём вы разговаривали?
Мама дорогая! Да что ж это такое? Не мытьём, так катаньем…
Я резко остановилась и начала снимать пиджак:
— Вы приехали выслушать отчёт? Кажется, я не соглашалась стучать.
— Нет-нет, — испугался Леонид. Он старательно укутал меня и замер, держа руки на моих плечах: — Всё иначе, поверь. Я переживаю за неё и… немного боюсь.
— Чего? — Вот уж не думала, что этот человек способен бояться.
— Ты же видела этих двоих?
— Тётю и Любашу?
— Тебе не показалось, что это сектанты?
Я кивнула:
— Так увольте их, найдите других работниц.
— К сожалению, прислуга в «Дроздах» вне моей компетенции.
Всё страньше и страньше…[1]
Мы стояли. Нужно было прощаться и уходить. Сил на это не хватало. Я смотрела на острый кадык мужчины, опасаясь поднять взгляд выше и натолкнуться на… Мамочки, да что же со мной творится?
— Леонид Сергеевич, пожалуйста… — голос мой звучал сдавленно, — уберите руки.
Его кадык дёрнулся. Мужчина нервно сглотнул, а просьбу мою выполнить не спешил.
— Обещай, что не бросишь Таню.
От неожиданности посмотрела-таки в серые глаза:
— Я? О чём разговор, не понимаю.
— Пожалуйста! Она нуждается в общении с нормальными людьми.
— Ну, так… — я попыталась сбросить его руки, не смогла и жалобно вздохнула. — Ни в чём себе не отказывайте! Общайтесь. Я-то тут причём!
Продолжая удерживать меня, Леонид заговорил, почти застонал:
— Пойми, с Таней очень непросто. Она не каждого подпускает к себе. Я бы рад… но это очень непросто. Ты первая на моей памяти, кто смог её заинтересовать. Умоляю, не бросай её!
Как же он любит жену! Сколько боли, сколько волнения. Редко встретишь такое. Вот тебе и успешный, вот тебе и богатый.
— Зря переживаете. Мы с Татьяной обменялись номерами, она тоже предложила общаться. Я не возражала.
— Спасибо, — Леонид, наконец, убрал руки.
Я поспешно сняла пиджак и сунула ему:
— До свидания. Простите за резкий тон, просто меня убивает эта история с отбором на должность. Прямо, как дурной сон.
Побежала, ответ услышала уже в дверях подъезда:
— Да, это была глупая затея. Зато, какой результат!
Да уж… результат — что надо!
Ещё не добравшись до квартиры, я получила сообщение от сестры: «Надеюсь, ты одна?»
«А что?»
«Не вздумай изменять Нику».
О как! Я реально разозлилась. Что такое, в конце концов! Буквально все взялись указывать мне: с кем дружить, с кем не дружить…
Даже не хотела трубку поднимать сначала. Только воспоминания о тепле рук Леонида не позволили долго сердиться.
— Кто этот брутальный красавец? — в лоб спросила Геля.
— Ты следила за мной?
— Совершенно случайно! Обернулась в фойе, чтобы рукой махнуть, и увидела, как вы стоите. А потом пошли вместе.