А что? Мы же не из тех, кто два раза одно платье не надевает! Потом, меня в нём никто и не видел, кроме Аристовой и её служанок.
Я перестраховалась, приехала заранее. Теперь прохаживалась по тротуару, ела купленное неподалёку мороженое и рассматривала спешащих к дверям людей. Они радостно приветствовали друг друга и тут же начинали активно общаться. Было много знакомых лиц. Хоть к каждому второму подскакивай и проси автограф. Чтобы не мешаться, я отошла немного в сторону, поискала глазами урну — выбросить фольгу и палочку от съеденного эскимо.
Ой! Из только что припаркованного автомобиля — Киа белого цвета — выбрался Ник. Светлый костюм смотрелся на нём так, будто мужчина стоит в примерочной магазина. Я бы не удивилась, обнаружив срезанную этикетку в кармане пиджака. От неожиданности я замерла и отмерла, только услышав писк электронного замка.
— Давно ждёшь? — Никита в два шага приблизился ко мне, обхватил за плечи, стал наклоняться.
Я успела отвернуться, поцелуй пришёлся в скулу. Щёкотный из-за бороды и усов и довольно нежный.
— Здравствуй, Ник! Идём? Я слышала, там фуршет.
Самой даже стало смешно из-за необъяснимого энтузиазма: как будто меня неделю не кормили.
***
В просторном фойе было довольно свободно. Люди собирались кучками, разговаривали, переходили из одной в другую. Между этими островками скользили официанты, предлагая напитки. От спиртного мы с Ником отказались. Он за рулём, я — из солидарности.
— Почему ты не приехал на метро? Знал же, что будет угощение.
— Принципиально не пользуюсь общественным транспортом.
— Вот из-за таких принципиальных, — я отсалютовала стаканчиком Тархуна, — и стоит Москва. Пешком иногда быстрее, чем на машине.
Никита, усмехнувшись в усы, не ответил.
— Дамы и господа! — На подиум поднялся мужчина в смокинге. — Позвольте начать наш чудесный вечер.
Зал ответил скромными аплодисментами и отдельными ободряющими возгласами. Присутствующие потянулись ближе, мы же наоборот отступили, предпочитая наблюдать со стороны. Впрочем, если у меня изначально и был интерес к торжественным речам, он пропал после слов Никиты:
— В прошлый раз ты говорила, что не готова к отношениям и хочешь больше узнать обо мне.
— Больше… — хмыкнула я, — у меня вообще ноль информации!
— И что же тебя интересует?
— Всё! Кто твои родители? Почему развёлся с женой…
Никита задумчиво покусал губу, кивнул и отошёл к столам. Вернулся с блюдцем тарталеток, наполненных грибным салатиком. Я уминала одну за другой. Из-за волнения. Не каждый день привлекательный богатырь посвящает в подробности своей жизни.
— Родители — врачи. Мечтали, что единственный сын продолжит династию, а я заупрямился.
— Почему? Многие стремятся.
— Не готов отвечать за чужую жизнь. Представляешь, каково это? От тебя зависит, выкарабкается пациент или родственникам придётся заниматься похоронами. Душу рвёшь, сам себе не принадлежишь, и семье, кстати, тоже. А они всё равно умирают!
Я хлопала ресницами в полной растерянности, слишком уж темпераментным было признание. Видимо, Никите пришлось много дискутировать с близкими.
— Поэтому стал программистом?
— А? Да, — он махнул головой и отправил в рот тарталетку.
Пришлось ждать продолжения, заодно рассматривать очередного оратора, вернее ораторшу, дама в блестящем, как змеиная кожа, платье говорила о молодом талантливом режиссере и его модернистском подходе к кинематографу.
Ник промокнул губы салфеткой и посмотрел на меня с хитрецой в глазах:
— Надеюсь, ты не мечтала о супруге, пропадающем на ночных дежурствах?
— Так далеко мои фантазии не распространялись. Важна взаимная любовь, а кто мой принц…
— Кстати! Белый конь у меня есть! Ты заметила?
Я сдавленно засмеялась, стараясь не привлекать внимания:
— Вот почему ты приехал на машине! Это презентация белого коня.
Никита передал опустевшее блюдце плывущему мимо нас официанту и подмигнул мне:
— От тебя ничего не скроешь. Расспросы закончены?
— А-а-а-э…
— Ах, да… почему развелись… Тут всё просто. Надоели друг другу и решили разойтись.
— Хм… Ну, и причина. Круче, чем «не сошлись характерами»
— Это прокатит на первом году, мы же терпели целых три.
— А дети?
— Нет. Она не хотела. Да и я, если честно, не видел себя отцом. Ну… — он взял меня под руку и повёл к входу в зрительный зал, — …теперь-то твоя душенька спокойна?
Не знала, что ответить. Напрягла та лёгкость, с которой Никита говорил о крушении семьи. Это из той серии, когда бывшие супруги остаются друзьями. Примерно, как школу поменять: и с прежними одноклассниками общаешься, и с новыми знакомишься. У меня было устойчивое ощущение, что лучше бы этого разговора не случилось.