Ульяна теряется. Не знает, что делать. Потом встает, швыряет в меня грязный ботинок и, как обиженный подросток, ныряет в кровать. Отворачивается к стенке и укрывается с головой толстым одеялом. Я чувствую себя очень уставшим, но нужно довести до конца то, за чем мы сюда приехали. Я ложусь рядом и обнимаю девушку поверх одеяла. Она упрямо молчит до самого вечера. И только когда совсем темнеет, выползает из под одеяла, одевается и выходит на улицу. Я иду следом.
10. Ульяна
На улице сейчас куда прохладнее, чем днем и я жалею, что не надела платок на голову. Меня слегка кренит из стороны в сторону и походка моя с каждым шагом становится все неустойчивее.
- Ты не ела ничего целый день, - поясняет Хабиб. Он все плетется за мной по пятам на расстоянии пары метров.
- Не хочется, - бурчу и углубляюсь во дворы, где проходило мое детство. В полной темноте нахожу старую качелю и опускаюсь на деревянное покрытие. Все как и прежде! Ничего не изменилось. Качеля большая и Хабиб без труда помещается рядом. Мы слегка отталкиваемся ногами и качеля начинает скользить по привычному ей пути.
- Ты помыл мои ботинки, - шепчу. - Очень мило! - добавляю с сарказмом.
- Не обольщайся. Завтра помоешь мои, - переигрывает Хабиб.
Я стараюсь не смотреть на него, хотя он сверлит меня тяжелым изучающим взглядом. Словно я у него на приеме. Тишина между нами разрушает барьеры и я не выдерживаю:
- Он часто рыбачил, - начинаю и Хабиб сразу понимает о ком речь. - И когда приходил с хорошим уловом, то звал своих друзей, чтобы те выбрали и купили рыбу, - делаю паузу, но Хабиб терпелив и не торопит меня с продолжением рассказа. - Когда я была маленькой, я просто наблюдала из-за угла. Меня никто не трогал. Но когда подросла...Он сразу заметил, как на меня смотрят его друзья. Они не спешили уходить и покупали больше! И отец заставлял меня крутиться в поле их зрения как можно чаще. В пятнадцать я уже все прекрасно понимала. Знала, что он использует меня для приманки соседских мужиков. Словно и они рыба тоже! - закрываю глаза. - Было так противно! Я видела, как они меня разглядывали. И ты прав. У меня отличные интуиция и считываемость. Поэтому я подетально знала, о чем думал каждый из них в тот момент! - снова замолкаю и заламываю до боли пальцы на руках. - Было так мерзко! Потому что в душе я была еще маленьким ребенком и это все уничтожало мою веру в хорошее и в хороших людей! - выдыхаю и закрываю лицо руками.
- Что-то произошло еще? - аккуратно спрашивает Хабиб.
По щекам начинают катиться слезы. И я не могу сдержать их, как не пытаюсь.
- Самое страшное, - говорю тихо и чувствую, как Хабиб напрягается. - Не то, о чем ты подумал, - успокаиваю его. - Никакого сексуального насилия не было. Но то, что произошло - это еще ужаснее! Моя психика... от безысходности, пытаясь защититься, вытолкнула все ужасные воспоминания. Словно их и не было вовсе... Но она вытолкнула и все хорошее, что происходило между мной и мамой. Ее будто больше не стало для меня. Я перестала помнить, как мы ходили после школы вдвоем вот сюда, на эту качелю. Ели вкусное мороженое, потом раскачивались сильно-сильно и весело смеялись. Все это исчезло из моей головы! - шепчу охрипшим голос. - И всплыло только сейчас! Я сама уничтожила нить между нами. Потому что если бы думала о ней, то по миллиону раз всплывал бы весь тот ад, что случился со мной в детстве. Но я не хочу забывать ее! Не хочу! - смотрю Хабибу прямо в лицо. Он, неожиданно для меня, встает.
- Я сейчас, - предупреждает Хабиб и удаляется в сторону маленького магазинчика на углу дома. Возвращается через несколько минут и несет два вафельных стаканчика с мороженым внутри.
- Не знаю, такое ли вы мороженое ели в тот раз, - он протягивает один стаканчик мне.
- Такое тоже ели, - смеюсь сквозь слезы. Кладу голову к Хабибу на грудь. - Хорошо, что ты привез меня сюда. Ты все правильно сделал! Одна бы я никогда не решилась.
Остаток вечера мы провели на качеле и ели мороженое одно за другим. Я не хотела плакать, но слезы сами все катились и катились до тех пор, пока мой свитер не стал мокрым от них. Никогда не думала, что человек способен наплакать столько!
Обратно в гостиницу мы шли очень уставшие, но невероятно счастливые. С груди наконец свалился тот груз молчания. Нашелся человек, с которым я могу побыть слабой. Потому что если без конца сражаться с миром, то все равно проиграешь.
***