- Ладно, все! - отрывается Хабиб от меня. - А то передумаю ехать. Увидимся через несколько дней, - он быстро хватает свою сумку, затем куртку, и выходит из номера. На плечи мне ложится леденящее одиночество и я от безысходности обнимаю себя руками.
- Все будет хорошо! - шепчу холодными губами. - Все будет хорошо!
****
В обед встречаюсь с Ритой Ивановной в коррекционной школе.
- Ульяна! - радуется она. - Ты не забыла! - Рита Ивановна приобнимает меня. - Ну как ты?
- Все нормально, - заметно мнусь на ровном месте.
- А где Хабиб?
- Он улетел, - говорю. - По работе.
- А, - теряется Рита Ивановна. - Ну ничего. Мы и вдвоём справимся
Рита Ивановна берет меня под руку и ведет по коридорам школы.
- Никогда не думала работать в подобном месте? - спрашивает Рита Ивановна. Она как будто читает мои мысли. Еще бы. Слишком долго эта женщина меня знает.
- Думала, - отвечаю честно. - Конечно, думала!
- Дети с особенностями - совсем другие. Работать с ними сложно, - продолжает Рита Ивановна.
- Кто-то же должен, - произношу и думаю о Хабибе. Он как раз из тех людей, кто должен!
- А в Нижем Новгороде чем планируешь заниматься? - уточняет она.
- Пока еще не решила, - быстро бросаю.
Мы замираем перед классом с табличкой над дверью «3 А».
- Ну, вот и пришли, - сияет Рита Ивановна. - Сейчас я тебя со всеми познакомлю. Они хорошие дети! Жалко, что судьба так с ними обошлась.
- О чем вы? - не понимаю.
- Ну, то, что они родились такими, - тушуется Рита Ивановна.
- Для них это норма. Вы же понимаете! - отвечаю уже как специалист. - Им не с чем сравнивать. Поэтому вы страдаете больше, чем они сами, - рассуждаю как врач. Рита Ивановна не спорит.
- Да, так и есть. Но хотелось бы, чтобы они были здоровыми, как все мы.
- Если бы все мы были одинаковыми, то наше сердце очень быстро бы очерствело, - шепчу себе под ноги. - У этих детей огромная миссия на этой земле. Куда больше, чем у меня и у вас! - не боюсь, что Рита Ивановна обидится. Она поймет. - Эти дети учат нас сопереживать! Так и зарождается эмпатия. Для человеческого развития это необходимо!
Рита Ивановна замолкает.
- Да. Я как-то не подумала об этом, - сквозь слезы улыбается она. - Ты - умница! Ну, готова?
Я киваю. Рита Ивановна открывает дверь и мы входим. Комната светлая, теплая. И дети в ней становятся сразу какие-то необычные. Солнечные дети! Как их называют в обиходе. Ребята что-то рисуют в альбомах. Около окна за большим письменным столом сидит молодая девушка. Учительница. Я вижу выделяющийся живот и понимаю, почему Рите Ивановне понадобилась моя помощь. Один сотрудник в отпуске. Другой беременный.
- Екатерина Викторовна, знакомьтесь, - громко говорит Рита Ивановна. - Вот! Моя давняя подруга. Ульяна! Она из Москвы!
- Здравствуйте, - девушка подскакивает с места. - А отчество?
- Просто Ульяна, - жму тёплую девчачью руку.
- Спасибо за помощь! - шепчет Катя. - Мне сейчас не до поездок! - признается девушка. - А детишкам цирк посмотреть хоть раз обязательно надо!
Меня поражает с какой теплотой Катя говорит обо всех этих детях. Будто они и ее тоже. Я отрываю взгляд от молодой учительницы и принимаюсь рассматривать учеников. Их восемь. За первой партой сидят два мальчика. Оба светловолосые.
- Это Семен и Кирилл, - начинает Рита Ивановна. - Очень сообразительные. Только почти не говорят. Но зато рисуют! - она восхищённо цокает. - Закачаешься!
Я с любопытством заглядываю в альбомы к ребятам. Давно не видела детских рисунков. Как, все же, иначе они мыслят, чем мы! Да и другие дети. Все эти долгие годы я работала только со взрослыми, все больше утопая в самой настоящей грязи. Неужели сейчас будет шанс все исправить?
- Это у нас Машенька и Варя, - продолжает Рита Ивановна.
Я перевожу взгляд на следующую парту. Одна девочка с перекошенным лицом. Врождённая аномалия. Другая в очках с слегка приоткрытым ртом. Девочки не говорят ни слова в ответ. Лишь молча меня изучают. Взгляд не по годам светлый и разумный. Все же они не такие, как другие здоровые дети за пределами школы. Или это мне так кажется?